Я не узнавала свою Марию. Мне было больно и не понятно. Я не понимала, почему она вдруг решила провести вечер с тетей, с которой до этого дня виделась раза три от силы за всю жизнь. Я – была ее подругой, ее сестрой, ее кровью. Я – была ее миром. Я!
Но гордость мне не позволила унижаться дальше. Если Мария не хотела оставаться со мной – что ж, не буду ее задерживать.
– Хорошо…
– Хорошо? – повторила она за мной, явно не веря в то, что я согласилась.
– Я приду утром, встретимся возле коммуналки и пойдем на курс.
– Куда ты пойдешь?
– Минуту назад тебя это совсем не волновало! Как ты сказала: я буду взрослой!
– Илон! – тихо прошептала она, словно сама не веря в то, что наделала.
Я молчала. Подруга смотрела на меня с сочувствием. Или жалостью. Но мне не нужна была сейчас ее жалость. Я чувствовала себя преданной. Как будто от меня хотели отделаться, как он ненужной вещи.
– Мне пора.
– Илон, возьми мой мобильный.
– Зачем? Кому я позвоню?
– Илон! ..
– Да?
– Я буду ждать тебя завтра утром.
Я промолчала. Сделала шаг назад. Ноги не шли, но я не могла остаться. Ещё шаг и ещё. Просто уходи Илона, уходи. Я шла быстро, не оглядываясь. Словно, если я обернусь, то весь мой запал исчезнет. Я не шла, бежала – от себя, от нее, от них. Я бежала и не могла остановиться.
Огни ночного города освещали мне путь. Март выдался теплым, однако я шла по городу, расположенному в Сибири, не стоит об этом забывать. Мой путь пролегал вдоль длинного шоссе. Путь, который я проходила бесцельно. Бездумно. Следуя инерции.
Грязное шоссе, с отвратительным неочищенным тротуаром, снег на котором из-за теплой погоды превратился в кашу.
Я шла не спеша. Мысли в моей голове заглушали звук проносящихся автомобилей. Как можно было в такое поверить, как? У меня как будто вырвали сердце, плюнули на него и воткнули его обратно. Я понимала, что однажды мы расстанемся с Марией, разъедемся по разным города, однако это должно было случиться еще не скоро. Или же вообще не случиться. Мне шестнадцать. Я не хочу ничего решать или менять, я хочу жить.
Почему я оказалась одна, в восемь часов вечера, идущая вдоль шоссе? Что пошло не так? Может быть виноваты родители? Сейчас стало модно во всем винить президента, учителей, врачей, родителей и даже кота, если подумать.
Что же касается меня… Мама всегда была слишком занята своим разводом. Она все чаще спрашивает моего совета. Что делать? Как будто я знала ответ на этот вопрос. Она так озабочена своим нынешним положением, что воспринимает меня как копилку. Будто бы в меня можно вложить все то, что у нее наболело – обязательно выслушаю и дам правильный совет. Как магический шар с предсказаниями.
Отец… отцу плевать. Ему всегда было плевать. Даже когда я начинала говорить о том, что мне грустно, или о том, что мне кто-то нравится, он всегда перебивал меня на полуслове и начинал жаловаться, как к нему несправедлива жизнь, как он любит маму, а она его предала. Ещё одна ночь в моей жизни, которую я хотела бы забыть.
Это тоже случилось в полночь, в 12:09 ночи. Только на этот раз теплой летней ночью. Мы с Мари сидели в моей комнате и разговаривали. Мы так были увлечены разговорами, что не заметили, как на наш дом опустилась завеса ночи. Нашу болтовню прервал звук бьющегося стекла. Я вышла в коридор, чтобы узнать в чем дело.
Мой дом был одноэтажным, имел четыре нелогично спланированные комнаты, коридор и крыльцо, застекленное панорамными окнами. Именно, там, на крыльце, окно было разбито. Задвижка на двери была погнута, как будто в наш дом ломился дикий зверь. Но не это меня напугало. Я смотрела на маму, которая кричала в разбитое окно. За дверью не было никакого зверя, – там был папа. Он пытался открыть дверь, дергал ее с неимоверной силой и кричал в ответ на маму, что знает о ее измене и что убьет ее.
Я попыталась увести маму внутрь и поговорить с папой, однако, когда я подошла к маме чтобы успокоить ее она, не замечая меня, побежала в комнату, к стационарному телефону и начала звонить в полицию. Я не знала, что делать, тогда я впервые была очень зла на маму, на то, что она пытается сделать.
В этот момент, окно в комнате открылась. Хлипкая деревянная рама треснула и еще одно стекло оказалось на полу. Мама закричала в трубку, что нам нужна помощь и что ее пытаются убить.
Однако, для меня это было не так. За окном ведь стоял отец, по его рукам текла кровь. Он смотрел на меня. И он не был опасен – разозлен – да! Но не опасен. Он стоял там, в ночной тьме и говорил… говорил…
– Почему Илона? Почему ты покрываешь ее? Нашла для себя нового отца? Значит, я вам больше не нужен? Почему вы все пытаетесь избавиться от меня?
Его слова резали меня, выкручивали и переворачивали мое сознание. Я не знала, что делать. Не знала, что ему ответить. Я чувствовала только вину, жгучий стыд. Как будто это из-за меня все в крови, из-за меня разбиты окна и его жизнь. Я должна была выслушать его, и маму, я должна была понять и решить их проблему, как это делала всегда. Но, видимо, что-то упустила, и в этот раз все пошло наперекосяк.
