– А с этим что? Я к нему не приближусь, – сказал Валик, имея в виду Эда. У него заметно поднялось настроение.
– Он сам прыгнет, – уверенно сказал Айс. – В этом вся прелесть и загадка использования
Так и вышло. Эд, продолжая отчаянно звать Татьяну, полз вперед, волоча за собой парализованные ноги. Он видел только ее. Ее и акул. Выкрикнул в последний раз имя любимой, и его тело, перегнувшись, полетело в озеро.
Валик вздохнул. Между тем Айс осторожно отломил цветок-«вазу» и поднял его вверх, любуясь совершенством форм лепестков, окаймлявших бутон.
– Идеальные пропорции, – зашептал он возбужденно. – Ничего лишнего… Вот оно, таинство природы!
Он вытащил из контейнера, который находился в металлическом ящике, несколько костей и кусок челюсти. Потом достал заколку. И все это аккуратно опустил в «вазу» Внутри тут же возникла легкая серебристая дымка, и предметы медленно завибрировали, словно живые. Неожиданно верхний край цветка стал вытягиваться, сужаясь, уменьшая сферу входного отверстия, пока не замкнул «вазу», превратив таким образом ее в «запаянную» вакуумную колбу. Кости и заколка мгновенно поднялись со дна и стали плавно парить где-то посередине, будто внутри цветка действовало состояние невесомости.
Айс посмотрел вниз и протянул «колбу» Валику.
– Прошу вас, синьор Шмаков.
Валик трясущимися руками взял колбу.
– Я должен кинуть ее? – глупо спросил он. Ему стало не по себе – в руках у него была жизнь Светы. Его любимой жены.
– Разумеется, – серьезно ответил Айс. – Только в озеро, а не об камни.
Валик, размахнувшись, швырнул прозрачный бутон вниз. Всплеска не последовало – «колба» вошла в воду беззвучно. Так же, как последовавший за этим смех Айса. Акулы на секунду замерли, потом продолжили свой молчаливый хоровод. Своими синхронными движениями они создали огромную воронку, но тел Татьяны и Эда не было видно.
– Все, – выдохнул Айс с облегчением. Он снова достал знакомую коробочку и принял очередную дозу. Его зрачки расширились настолько, что вытеснили радужную оболочку. – Это надо отметить. Кстати, нужно притащить сюда эту хиппушку волосатую. Пусть полюбуется.
Бормоча что-то себе под нос, он ушел.
– Ты не представляешь, что ты сейчас сделал, – сказал Сема, когда Айс скрылся из виду.
– Я сделал свое дело, – отстраненно произнес Валик. У него жутко болела рана на месте выколотого глаза, но сейчас он думал о другом. Все его мысли были заняты Светой.
– Ты не представляешь, – повторил Сема мрачно.
Эд с головой погрузился под воду, отчаянно работая руками. Перед глазами мелькали огромные тела акул, они были так близко, что задевали его своими сильными плавниками. Своими движениями белые монстры образовали что-то вроде воронки, и Эду никак не удавалось выплыть наружу. Вместе с тем он с изумлением обнаружил… что спокойно дышит под водой. Он открывал и закрывал рот, но та жидкость, которая наполняла озеро, не попадала в его легкие! Эта жидкость пахла какими-то маслами и благовониями, странным образом вызывая у Эда чувство успокоения.
Впереди появились очертания знакомого силуэта, и Эд чуть не закричал от радости. Татьяна.
Он обнял ее, и она прижалась к нему.
«Может, это и есть рай?» – подумал в полудреме Эд. Наверное, они умрут здесь. Но разве это не счастье – умереть рядом с любимым человеком?!
Акулы продолжали плавать вокруг них, постепенно набирая скорость.
Прекрасное расположение духа Айса улетучилось, как только он вошел в пещеру. Он сразу понял, что сам спровоцировал освобождение Вячеслава, ударив его ножом в живот, но кто мог знать, что этот раскормленный боров настолько живуч?!
Искать сейчас Катрин не имело смысла, остров скоро скроется под водой, и она рано или поздно даст о себе знать. А этот Бравлин-Мравлин наверняка уже куда-нибудь заполз, как подыхающий пес.
Он быстрым шагом вернулся назад и нахмурился, увидев растерянное лицо Валика:
– Айс, смотри! Там что-то грохочет, и стены стали трескаться… Что, так и должно быть?
Вячеслав ожидал сильного удара и приготовился к тому, что он наконец-то почувствует настоящую боль, по сравнению с которой та, что он испытывает сейчас, – сущая ерунда. Однако, к его удивлению, он вообще ничего не почувствовал, он будто упал в пуховое облако. Его ноги увязли в мягкой, желеобразной субстанции, и она затягивала его, как в трясину. Прямо перед его глазами подрагивал какой-то толстый трос, и он сразу сообразил, что это именно тот росток, который отпочковался от плавящейся стеклоподобной массы и теперь присосался к серо-розовой вате, где он стоял.
Он осторожно коснулся троса, и тот затрепетал, как живой. На ощупь он был теплый и липкий. Вячеслав поморщился, у него возникло ощущение, что он дотронулся до толстого дождевого червя. А сверху, подобно парашютистам, все спускались и спускались новые щупальца, они жадно ныряли в странное туманно-ватное месиво, и внизу слышались омерзительные сосущие звуки.