Она не испытывала особой симпатии к велосипедистке, и потому, изобразив недовольство — как же, ее потревожили посреди такого интересного разговора, — вновь обернулась к собеседнику.
— Ну что, поскольку нам осталось всего три дня до катастрофы, должны ли мы в самом деле опасаться столкновения с кометой? Потому что я что-то не чувствую себя вполне в силах покинуть мою привратницкую, хотя это и источник непосильного труда, ни даже Альфонса, хотя он и Бог знает как надоел мне со своим бельем, которое то и дело приходится чинить! — пробубнила Мишлин Баллю.
— О моя бедная мадам, представим себе комету, масса которой вместе с хвостом в два раза больше массы Солнца, — как та, что мы наблюдали в 1811 году. Бац, она врезается в нашу планету! Пожар, который последует за этим, будет таким огромным фейерверком, что вам уже не нужно будет открывать двери или латать рубашки вашего кузена. Но можете быть уверены: 13 ноября наша старая добрая планета всего-навсего пройдет через кольцо небольших астероидов, она уже выпутывалась из подобных ситуаций в 1799, в 1833 и в 1866 годах. Если повезет, мы будем присутствовать при самом великолепном (и совершенно безопасном) зрелище множества падающих звезд, которое только можно себе представить, — объяснил бывший профессор Мандоль.
— А нет вероятности, что они повалятся на Париж?
— Никакой. Мы выживем. Зато вот нашим потомкам придется несладко: через десять миллионов лет они увидят, как погаснет Солнце. Возможно, что примерно в 2167 году земной шар будут населять больше двенадцати миллионов жителей, и тогда ужасный голод погубит род людской. Так что спите спокойно, у вас в запасе еще двести семьдесят лет.
— А вот у меня сегодня утром не так много времени. А нельзя ли как-то прервать их междусобойчик? — Хельга Беккер показала на Виктора и его зятя.
— Попробуйте, на ваш страх и риск, — пожала плечами Мишлин Баллю.
Двое заговорщиков, заметив, что на них обращено всеобщее внимание, отошли подальше.
— Рафаэль Субран — лицемер и обманщик, — заметил Жозеф.
— Вы меняете мнения, как перчатки. То у вас подозреваемый Луи Барнав, то первый попавшийся тип.
— После того, что вы мне рассказали… Признайтесь: тут есть о чем призадуматься. Все одно к одному! Субран играет на скачках, трое убитых тоже этим увлекаются. Они связаны между собой, и Барнав тоже при деле, поскольку он кучер омнибуса линии AQ, который возил весь этот бомонд.
— Но фамилии Субрана нет в списке свидетелей.
— Наверняка смылся до прихода полиции.
— Он не слишком-то похож на убийцу, типичный шантажист, да к тому же еще и трус. Дело это непростое, слишком много веревочек связано в узел. Неоспоримый факт: смерть Флорестана Ноле. Имя его няни: Лина Дурути. Лина, Шарлина, не одна и та же ли это женщина? Тогда устанавливается связь между ней и Субраном. Единственный способ раскопать что-то из прошлого Лины Дурути — отправиться в Бисетр.
— А как проникнуть в эту крепость?
— Тревога! — шепнул Виктор, хватая первую попавшуюся книгу. — А что вы думаете, Жозеф, об этом издании «Мемуаров мессира Роже де Рабютена, графа де Бюсси?» 1704 года? Не был ли он кузеном мадам де Севиньи?
— Какая муха вас… Ох, — выдохнул Жозеф, заметив Ихиро Ватанабе. Как только он зашел в магазин, бывший профессор Мандоль и Мишлин Баллю немедленно бежали с поля боя.
Хельга Беккер поздоровалась с ним: в каком-то смысле он не хуже книготорговца подходил для того, чтобы выплеснуть на него избыток эмоций.
— У меня есть новая информация, с которой я хотел бы поделиться с мсье Мори, — сказал он.
— Его что-то не видно. А вот расскажите этим двум господам, они будут в восторге, — посоветовала Хельга.
Ихиро Ватанабе посмотрел на парочку в подсобке и помотал головой:
— Они презирают статистику, им лишь бы поразглагольствовать. Жалко. Один английский экономист вычислил, что за двенадцать месяцев он произнес одиннадцать миллионов восемьсот тысяч слов. Сколько среди них лишних! Он еще к тому же насчитал 12 сотен рукопожатий, хотя эта практика совсем не так распространена в Великобритании, как здесь. Скольким идиотам он только не сказал «Здравствуйте!» Это еще одна деталь, которую необходимо отметить в книге, которая станет открытием для публики! Scripta manent[59], как говорили римляне.
Хельга Беккер попыталась выйти на улицу, но Ихиро Ватанабе преградил ей путь и аккуратно оттеснил ее к центральному столу. И там безжалостно продолжал свою волынку:
— Человеческое тело содержит железо в таком количестве, что, выделив его отдельно, можно выковать семь вполне приличного размера гвоздей. Оно содержит при этом столько жира, чтобы отлить шесть с половиной свечей, достаточно угля, чтобы изготовить около десяти тысяч карандашей, и такое количество фосфора, чтобы приготовить 80 тысяч спичек. Это еще не все: в нас содержится двадцать кофейных ложек соли, пятьдесят кусочков сахара и 42 литра воды. Феликсу Потену пора закрывать лавочку!
— Вы какие-то ужасы рассказываете: ведь не станут же уничтожать таких же, как мы, людей для того, чтобы добыть продовольственные товары! — обомлев, выдавила Хельга Беккер.
