– Предполагалось, что после меня мое место займет Эджей. А раз его нет, оно твое.
Я судорожно смяла в руках салфетку, стараясь подавить приступ дурноты. Получается, вот к чему он стремился все это время?
– То есть вы вешали мне лапшу на уши, что хотите общаться со своей внучкой, что пора оставить прошлое и жить дальше… ради этого?
Я так и знала, что он манипулятор! Только не понимала, до какой степени.
– Суккоташ! – завопила Натали. – Суккоташ!
– Какой еще суккоташ? – уставилась на нее Сили.
Натали подхватила рюкзак.
– Анна-Кейт, нам пора.
– Ты сама говоришь: Иден настаивала, чтобы ты пошла по стопам отца. – В голосе дока зазвенел металл. – А значит – на мою работу!
– Господи помилуй, – прошептала Натали.
– Помилуй! – из-под одеяла повторила Олли.
Я задыхалась от гнева.
– Да, по стопам отца, но необязательно на вашу работу! Это моя жизнь! Почему-то никого не волнует, чего хочу я. Вы однажды задали вопрос, жалею ли я о чем-нибудь, и я ответила, что да. Так вот, я жалею, что обещала маме выучиться на врача! Чтобы ее не расстраивать, я дала слово, а слово – не воробей. Я закончу медицинский, но на этом – все. Дальше я буду принимать решения самостоятельно.
– Ты же в курсе, что я думаю о сожалениях. – Док поднялся на ноги.
Я вдруг вспомнила, что он сказал при нашей первой встрече: «Мне кажется, сожаления похожи на рак: он точно так же уничтожает человека, медленно, исподтишка».
Моя злость мгновенно испарилась. Может, док с самого начала признался, чем болеет? Неужели у него рак?
О боже…
– Мне нужно на воздух, – промолвил док. – Вернемся к этому разговору позже.
– Папочка? Все хорошо? – всполошилась Натали.
– Джеймс? – Сили вскочила со стула.
Док покачнулся, и я успела подхватить его прежде, чем он упал.
– Он меня обманывал. – Казалось, сердце сейчас разорвется. – То есть не говорил всей правды, но это то же, что ложь! Я напрямую спросила, хорошо ли он себя чувствует, и он ушел от ответа.
– Наверное, не хотел тебя волновать, – предположила Анна-Кейт, глядя на меня красными, воспаленными глазами.
– Да, но от этого не менее больно. Папа мне врал!
Анна-Кейт сжала мою ладонь.
В ушах вдруг зазвучали слова Кэма: «Иногда люди лгут, чтобы защитить тех, кого любят».
Мы уже несколько часов сидели в больнице, в ожидании, когда выпустят папу. Фейлин Уиггинс, дай бог ей здоровья, зашла за Олли и отвела ее к Марси. Пусть дочка поиграет с Линди-Лу, а потом я ее заберу.
Вопреки рекомендациям врачей папа отказался от госпитализации, заявив, что дома ему и стены помогают, и никто не смог его переубедить.
Папу отправляли домой, прописав паллиативное лечение.
Рак.
У него рак. Он сжирает папины легкие, мешает работе печени. Метастазы распространились в поджелудочную железу, в желудок.
Папа выяснил это почти полгода назад и ни с кем не поделился. Нет ни малейшей надежды на выздоровление. Папе осталось жить от силы несколько месяцев, и то если повезет. Его уже не спасти.
Голова шла кругом, и ярко окрашенные стены давили на меня со всех сторон. По всему телу разливалась боль. Хотелось только одного: вернуться домой и внушить себе, что все случившееся – кошмарный сон и я проснусь с минуты на минуту.
– Я знала, что он болен, – надломлено произнесла Анна-Кейт. – Но не думала, что смертельно.
Я была настолько поглощена своим горем, что до меня не сразу дошло, о чем она говорит. Я повернулась к ней.
– Ты знала? Откуда?!
– Поняла по его виду. Нездоровый цвет лица, желтоватые белки глаз… Он упомянул, что часто ходит к врачу.
Словно обжегшись, я выдернула ладонь из рук Анны-Кейт.
– И давно ты это поняла?
Она поморщилась.
– При первой встрече.
– Почему ты нам ничего не сказала?! – резко выкрикнула я, мельком заметив, что говорю совсем как мама – до того, как она решила измениться. Ну и плевать.
В зеленых глазах Анны-Кейт отразилась боль.
– Я не подозревала, что все так серьезно. К тому же сначала это было не мое дело, а потом док попросил меня молчать, и я пообещала…
– Некоторые обещания не просто можно, а нужно нарушать, Анна-Кейт. Поверить не могу, что ты скрыла это от нас.
– Он дал слово, что сам во всем признается.
– В каком-то смысле так и получилось, правда? Ты должна была рассказать о его болезни, Анна-Кейт. Должна была.
Ложь, ложь, кругом сплошная ложь!
Внезапно в моей голове зазвенел мелодичный голос: «Твой отец умирает», и сердце сжалось.
Я и сама знала. Кто-то меня предупредил.
Только я не придала этому значения.
Как я могла?!
К горлу подкатила тошнота. Если я немедленно отсюда не выберусь, меня вырвет. Вскочив на ноги, я поспешила к выходу, надеясь, что на улице станет легче.
Однако стоило выйти и глотнуть свежего воздуха, как я поняла: легче уже не станет. По щекам потекли горячие слезы, и чем больше я старалась их унять, тем сильнее меня душили рыдания.
Папа умирает…
Журналист совсем недавно приехал в город, но и до него уже дошли слухи о диагнозе доктора Линдена. В кафе только и разговоров было, что о его болезни.
– Доктор Линден, спасибо, что согласились уделить мне время.
