Симон Карнади и Фарроу — последние волшебники Земли. Они равны по силам, и Фарроу не нужен соперник. Однажды Карнади получает руническое письмо, которое может стать его погибелью — если только за три дня он не найдет способ вернуть письмо отправителю.
Услышав крики, Карнади остановился. Холодные пальцы стиснули сердце. Конец был близок, и он понял, что проиграл. Крики усиливались, иголками вонзаясь в барабанные перепонки. Неимоверным усилием он заставил себя обернуться.
— Проклятье! — выдохнул он.
Птицы. Пара ворон, дерущихся за место на крыше телефонной будки. Как можно спутать карканье с криком? Тихо выругавшись, он вытер испарину со лба. Почему он так боится? Это Фарроу должен дрожать, но старый болван еще ни о чем не догадывается.
Одна из ворон взлетела и, теряя перья, скрылась из виду, Карнади двинулся дальше по тротуару. Знамение не испугало его: за свою жизнь, продолжительность которой исчислялась четырьмя долгими столетиями, Симон Карнади поднимал из могил мертвецов, обращал свинец в золотые слитки и посещал Луну, однако в душе все равно оставался скептиком. Вещи, которых он не понимал или, наоборот, понимал чересчур хорошо, не возбуждали в нем веры. Символические толкования поражали своей глупостью, но еще большей глупостью была психиатрия. Оскорбительный намек на душевное нездоровье, отпущенный в разговоре Фарроу, переполнил чашу его терпения.
Шагая тускло освещенными переулками, Карнади вспоминал подробности последнего разговора. Обрывки газет, мусор похрустывали под его подошвами, и кровь снова вскипала в жилах, когда в памяти всплывало хищное лицо Фарроу, его вкрадчивый голос…
— Симон, тебе обязательно нужно показаться хорошему психиатру. Я говорю совершенно серьезно, твоя мания преследования начинает беспокоить меня.
— Это не мания. Меня действительно преследуют, и это твоих рук дело.
— Глупости! Будь благоразумным, Симон: зачем мне преследовать тебя? Что я выиграю от этого? У меня есть все, что только возможно желать: богатство, бессмертие, власть. Что можно желать еще?
— Одиночества, Фарроу. И известности. Кроме нас, на Земле не осталось волшебников, но для тебя даже один соперник слишком большая роскошь. Черная зависть гложет тебя. Будь я слабее, все было бы не так плохо; ты был бы старшим из нас двоих. Однако наше могущество одинаково, и этого ты не в силах перенести.
— Полно, Симон. О чем ты?
— О чем? Вчера вечером меня чуть не сбила машина, сегодня я чудом не угодил в открытый колодец. Это случайности, Фарроу?
— Конечно! Почему ты не веришь мне, старина? Если бы я в самом деле хотел разделаться с тобой — разве я стал бы действовать так грубо?
— Не знаю…
— Поверь мне, Симон, тебе просто необходимо сходить к хорошему психиатру. Волшебное могущество не спасает нас от человеческих слабостей, не забывай об этом. У меня есть знакомый врач, которому можно довериться. Я пришлю тебе его адрес…
На следующий день пришло письмо. Без всякого адреса.
Карнади вытащил из кармана конверт и свирепо уставился на его содержимое. Ничем не примечательный кусок пергамента со странной рунической надписью по диагонали; разрушительная мощь, притаившаяся в угловатых буквах, в биллионы раз превосходила весь бомбовый арсенал планеты.
— Проклятый Фарроу! — вырвалось у него очень некстати — в любом случае, они были прокляты оба. Подмеченная тонкость растянула его губы в улыбке.
На какое-то время его способность к действию была парализована ужасом. Руны давали ему три дня сроку, и он безуспешно пытался избавиться от них, переправив обратно. Фарроу умело противостоял этим попыткам: не принимал ни телеграмм, ни заказных писем; не реагировал на крики: «Пожар! Горим!», не прикасался к газетам и не выходил из дому. Между тем установленный срок приближался с каждым часом. И тогда на Карнади снизошло озарение: на этот раз Фарроу едва ли удастся отвертеться.
По шатким, зловонным ступеням он поднялся на второй этаж, толкнул скрипучую дверь. Сквозь облако сигаретного дыма на него смотрел неприятный коротышка с двойным подбородком и маленькими, цепкими глазками.
— Мистер Брайан?
— Угу.
— Меня зовут Карнади. Я звонил вам.
— Угу.
— Не будем играть в прятки. Мне говорили, мистер Брайан, что вас считают одним из лучших детективов штата. Среди судебных исполнителей вам просто нет равных. Если это так, вы можете заработать состояние за несколько часов работы. Если нет, мы попусту тратим время.
Коротышка пожал плечами, прищурился и выдохнул очередную порцию дыма.
— Откровенность за откровенность, приятель. Неудачники редко задерживаются на четверть века в моей профессии. Улавливаешь?
— Неплохо сказано. А сколько в вашей практике было… э-э, случаев, когда клиенты отказывались принимать порученные вам бумаги?
— Ни одного. Карнади нахмурился.
— Сегодняшнее поручение будет не из легких, — предупредил он.
— В моей профессии других не бывает, приятель. Каждый поросенок норовит захлопнуть дверь перед моим носом, — он хрипло рассмеялся, — но у меня на всех хватает хитрости. В конце концов они получают все, что им причитается.
Карнади довольно потер ладошки.
— Превосходно, значит, вы согласны работать на меня?
— Я согласен работать на кого угодно и когда угодно.
