Нет, это не совсем правда. Бывали моменты за долгие годы воздержания, когда напряжение было так велико, что она пыталась воспроизвести прикосновения Кона. Но ее фантазии приносили ей лишь расстройство и отчаяние, когда в конце концов она обнаруживала, что лежит одна в своей спальне. Старая дева. Мать без ребенка.
Надия наносила ей на ноги и под мышки какую-то клейкую массу, в то время как Лоретта заставляла себя лежать тихо.
— Теперь это должно высохнуть. — Надия накрыла ее еще одной простыней, которая была согрета у огня. — Вам удобно? Не холодно?
Лоретта кивнула, слишком смущённая, чтобы говорить. Она никогда не была особенно стеснительной и, было время, щеголяла своим телом. Но не теперь.
— Хорошо. Мы с Мартиной принесем остальную воду. Прошу нас извинить.
Лоретта осталась одна, чувствуя какое-то странное ощущение повсюду, где была нанесена паста. Но скоро тепло комнаты и усталость окутали ее легким покрывалом сна.
— Миледи, — прошептала Надия. Лоретта открыла глаза.
— Боюсь, остальное будет не таким приятным, — извинилась Надия. Она стала осторожно скрести кожу Лоретты, выбрасывая камедь в бумажный пакет. У Лоретты было такое чувство, будто ее тело причесывают. В некоторых местах потребовалась бритва, некоторые упрямые волоски пришлось даже выдирать. У Лоретты возникла мысль сегодня вечером в отместку вырвать с корнем длинные волосы Кона.
— Ну вот, готово. — Надия помогла ей встать с дивана и подвела к зеркалу. Кожа Лоретты была раскрасневшейся и веснушчатой везде. — Красиво, да? Ислам требует подобного обряда, но даже христианские женщины на Востоке практикуют этот обычай. Когда тело привыкнет, будет легче. Желаете, чтобы я осталась и вымыла вас?
Лоретта покачала головой. Бедная Надия и так уже достаточно нагляделась на все ее укромные местечки. Остальное она сделает сама.
Вода была восхитительно горячей. Круглый латунный столик был освобожден от инструментов пытки и придвинут поближе к ванне, и теперь на нем стояли кувшины с водой для полоскания, лежало мыло, кремы и лосьоны. Лоретта откинула голову назад и расслабилась.
В кои-то веки ее так балуют и нежат. Что ж, к этой стороне жизни любовницы она могла бы привыкнуть. Негоже привыкать к роскоши, но она будет наслаждаться ею, пока можно.
Каким облегчением было узнать, что все это оплачивается не из денег Берриманов! Кон, будучи за границей, сколотил себе целое состояние, а Марианна все свои средства вложила в сына. Имения Кона процветали в его отсутствие, и он где-то научился тому, как это процветание преумножить.
Он несколько раз приезжал в Лоуэр-Коновер с тех пор, как вернулся в Англию, но Лоретте по большей части удавалось его избегать. Она знала, он все еще злится, что она сразу же не рассказала ему о Беатрикс.
Рассвет еще даже не наступил, когда Кон объявился в Лодже. Громкий, нетерпеливый стук в дверь разбудил Лоретту.
Что-то с Чарли! Во что еще он впутался?
Но это был Кон. Он скакал всю ночь из Лондона, и от него сильно пахло лошадью и потом. Он сжимал в кулаке помятое письмо, и лицо его было пугающим.
— Я так понимаю, у нас есть дочь, мадам?
Голос его был холоден.
— Это тебя не касается.
Кон в ярости надвинулся на нее:
— Не касается! Я ее отец!
— Нет, ты не отец. А я не мать. Уходи, Кон. Ты ничего не сможешь сделать. Она хорошо обеспечена и счастлива. Хоть раз подумай об одном из своих детей, вместо того чтобы следовать своим эгоистичным, желаниям. Я категорически запрещаю тебе видеться с ней. — Она захлопнула дверь у него перед носом и опустила засов, ожидая громкого стука. Но его не последовало.
Что ж, теперь он отомстил. Она сильно недооценила его решимость унизить ее, воспользовавшись глупостью Чарли, дабы привязать ее к себе этой проклятой сделкой.
Но пусть тело ее и принадлежит Кону, в свое сердце она его больше не пустит.
Она вымыла и прополоскала волосы пахнущей розами водой, затем щедро намылилась ароматным мылом. Вымывшись, завернулась в банную простыню и прошла к платяным шкафам.
Кон превзошел себя, несмотря на свою отвратительную угрозу держать ее раздетой. Каждое платье было элегантнее предыдущего, ткани яркие, однако же не безвкусные. В комоде обнаружилось изысканное нижнее белье. Лоретта с облегчением поняла, что не будет одета как обитательница гарема: в чадре и с голым животом. Но ночные рубашки оказались такими тонкими и прозрачными, что в них она чувствовала себя голой. Нигде не обнаружилось ни одной добропорядочной рубашки из белого муслина.
Расчесав спутавшиеся волосы, Лоретта села на диван и устремила взгляд на огонь. В животе заурчало, и это напомнило ей о накрытом в столовой столе. Шесть месяцев не такой уж долгий срок. Пора одеваться и начинать новую жизнь.
Она пила чай одна. Обедала одна. Кое-что из угощений она пробовала впервые. Эти кушанья были восхитительны, и она пододвигала себе блюдо за блюдом. Лоретта просто не в силах была отдать должное всем деликатесам, поэтому после вечерней трапезы она отправилась на кухню похвалить кухарку и попросить кое-что изменить в меню.
