Рука на плече раба расслабилась и тяжело, словно неживая, упала на пол. Вторая рука, еще державшая меч, вдруг дернулась.
И на лице Рулада появилась жуткая улыбка.
– Да, я все еще держу его. Вот что он имел в виду.
Трулл чуть-чуть подался назад.
Удинаас, шагнув в сторону, оперся о сундук с монетами, сгорбился, как Рулад, и за мгновение до того, как он отвернулся, Трулл увидел, как исказилось страданием лицо раба.
Устал – не устал, для Удинааса мир и покой – в десяти тысячах шагов отсюда. Трулл ясно видел это и понимал горькую правду. У Рулада есть раб, а кто есть у Удинааса?
Непривычная мысль для эдур.
В дверях по-прежнему стояла Майен, а рядом – девушка-летерийка, Пернатая Ведьма. Трулл махнул рабыне рукой и показал туда, где скорчился Удинаас.
Он увидел, как вытягивается от ужаса ее лицо. Как она трясет головой.
Потом она бросилась прочь от здания.
Трулл поморщился.
На пороге возникло движение, и Майен пропала из виду.
Появились Томад и Урут.
Они медленно подходили к дверям, а за ними шел Ханнан Мосаг.
Раскат грома, тяжелая дробь дождя по крыше. Буря пришла по реке, двинулась на север и протащила край тяжелых туч над Летерасом. Не по сезону, ненужная, гроза превратила единственную комнату жилища Тегола в закрытую, задымленную каморку. В комнате стало на два табурета больше – Бугг позаимствовал на мусорной свалке. И на одном табурете, в дальнем углу, сидел рыдающий Ублала Панг.
Он рыдал без перерыва уже больше удара колокола, и от содроганий его громадного тела табурет опасно поскрипывал.
По центру маленькой комнаты шагал туда-сюда Тегол.
Хлюпанье ног на улице, занавеска в дверном проеме отдернута в сторону, – и вошел Бугг; вода лилась с него ручьем. Он закашлялся.
– Что это у нас горит в очаге?
Тегол пожал плечами.
– То, что рядом лежало, разумеется.
– Но это была ваша шляпа от дождя. Я сам ее сплел, вот этими руками!
– Шляпа от дождя? В этот тростник заворачивали тухлую рыбу…
– Рыбой воняет, точно, – кивнул Бугг, вытирая глаза. – Впрочем, тухлая – понятие относительное, хозяин.
– Правда?
– У фараэдов это деликатес.
– Ты просто хотел, чтобы я пропах рыбой.
– Лучше вы, чем целый дом, – сказал Бугг, глядя на Ублалу. – А с этим что случилось?
– Понятия не имею, – ответил Тегол. – Ну, какие новости?
– Я ее нашел.
– Прекрасно.
– Надо пойти и забрать ее.
– Выйти из дома?
– Да.
– Под дождь?
– Да.
– Так… – Тегол снова начал вышагивать по комнате. – Это мне не нравится. Слишком рискованно.
– Рискованно?
– Ну да, рискованно. Я могу промокнуть. Тем более теперь, когда у меня нет шляпы от дождя.
– А кто виноват, интересно?
– Она уже дымилась – слишком близко к очагу лежала. Я только чуть-чуть подпихнул ее, и она занялась.
– Я ее сушил.
Тегол остановился на полушаге, рассмотрел Бугга и пошел дальше.
– Это гроза. Грозы проходят. Просто нужна причина потянуть время.
– Да, хозяин.
Тегол развернулся и подошел к Ублале Пангу.
– Дорогой телохранитель, что случилось?
Ублала красными глазами посмотрел на него.
– Вам это неинтересно. Правда. Никому не интересно.
– Разумеется, мне интересно. Бугг, мне ведь интересно? Я ведь такой?
– Точно так, хозяин. Как правило.
– Все из-за женщин, Ублала? Я чувствую.
Гигант кивнул с убитым видом.
– Они тебя побили?
Ублала покачал головой.
– Ты втрескался в одну из них?
– Точно. У меня не было шанса.
Тегол посмотрел на Бугга, потом снова на Ублалу.
– У тебя не было шанса. Странное заявление. Объясни.
– Это нечестно, вот что. Нечестно. Вы не поймете. У вас такого нет. Ну кто я такой? Всего лишь игрушка? Только из-за того, что у меня большой…
– Погоди, – прервал Тегол. – Давай разберемся, правильно ли я понял, Ублала. Тебе кажется, что они просто пользуются тобой. И их интересуют только твои… э-э… причиндалы. Им нужен от тебя только секс. Не преданность, не верность. Они пользуются тобой по очереди, им наплевать на твои чувства, на твою утонченную натуру. Они и не думают обнять тебя напоследок или поговорить. Так?
Ублала кивнул.
– И ты из-за всего этого несчастен?
Он снова кивнул, шмыгнул носом, оттопырил нижнюю губу; рот перекосило в скорбной гримасе, правая щека задергалась.
