– За мной, Сирень! – Трулл чуть задержался, чтобы еще раз взглянуть на принца Квилласа, и увидел ужас во взгляде молодого летерийца. Император Рулад требует его к себе вместе с королевой. Зачем?
Они пересекали поле битвы под негромкий рокот лупящего без разбору ливня, а вокруг были лишь смерть и разорение. Иногда на пути попадались отдельные силуэты: тисте эдур, разыскивающие павших товарищей, призраки в бессмысленном патруле. Раскаты грома приближались.
– Рядом должна быть река, – сказал вдруг Сирень. – Когда нас сюда призвали, пахло рекой. Той же самой, что под мостом у города.
– Да, – подтвердил Трулл, – это река Каттер.
– Я хотел бы на нее взглянуть.
– Почему нет?
Они отклонились к северо-западу, достигли проложенной дровосеками дороги вдоль леса и шли по ней, пока деревья справа не поредели и за ними не показалась река.
– Ах, – пробормотал Сирень, – какая маленькая…
Трулл смотрел на быструю воду, покрывавшую сверкающей пленкой округлые валуны.
– Бросающий сети, – сказал он наконец.
– Это когда я дома, Отвергатель.
Тисте эдур спустился к берегу. Нагнулся, опустил запятнанную кровью руку в ледяную воду.
– Здесь что, нет рыбы? – удивился Сирень.
– Наверняка есть, а что?
– Там, где я живу, в реке водится н’пурель, усатая рыба. Одна такая может заглотить целиком маленького кенилл’ра, а те, что живут в озерах поглубже, справятся и со взрослым вроде меня. Разумеется, мы избегаем глубин. А здесь не бывает таких?
– В море, – ответил ему Трулл, – водятся акулы. Ну и, конечно, ходят байки про монстров покрупней, включая таких, что способны потопить целый корабль.
– Н’пурель выползают на берег, когда им приходит пора сбрасывать кожу, и какое-то время живут на земле.
– Вот это действительно необычно, – обернулся к демону Трулл. – И вообще, похоже, забрасывание сетей – довольно опасное занятие.
Сирень пожал плечами.
– Не опасней, чем охота на пауков, Отвергатель.
– Можешь звать меня Трулл.
– Нет, ты Судия жизни, Отвергатель свободы. Ты Похититель моей смерти.
– Ну как знаешь.
– Расскажи мне, что это за война.
– Бессмысленная.
– Все войны бессмысленны. Разгром и унижение вскармливают лишь ненависть и желание отомстить.
– Можно сломить дух побежденных, – возразил Трулл. – Сломить полностью, без остатка, как у нереков, фараэдов, тартеналов…
– Я не знаю, что это за народы, Отвергатель.
– Это те, кого покорили летерийцы, против которых мы сражаемся в этой войне.
– И ты полагаешь, что их дух сломлен?
– Именно, Сирень.
– Все может оказаться не так просто.
– Возможно, – пожал плечами Трулл.
– А под вашим господством им было бы легче?
– Вряд ли.
– Но раз ты это понимаешь, Отвергатель, почему ты сражаешься?
За спиной заскрипела под мокасинами галька. Трулл выпрямился и увидел, что к ним приближается Фир, в руке сжимая летерийский меч. Трулл хотел было вытащить копье – сейчас оно было на перевязи у него за спиной, – однако передумал. Что бы он там ни говорил раньше, сражаться с братом Трулл был не готов.
– Это оружие, – произнес Фир, останавливаясь в пяти шагах от него, – выковано из летерийской стали.
– Я видел много такого на поле битвы. Оно устояло против магии к’риснанов, уничтожившей все остальное. А вот мечи и наконечники копий уцелели. – Трулл внимательно смотрел на брата. – И что же?
Поколебавшись, Фир отвел взгляд к реке.
– Вот не пойму… Как им удается ковать такую сталь? Летерийцы порочны, они погрязли в грехах. Они не заслуживают подобных успехов в ремесле!
– Почему же они, а не мы? – уточнил Трулл, потом улыбнулся. – Фир, летерийцы всегда смотрят вперед, жажда прогресса у них в крови. Мы, эдур, никогда не обладали подобной силой воли. Да, у нас есть черное дерево, но оно было всегда. Наши предки принесли его с собой из Эмурланна. Наш взгляд устремлен в прошлое, брат…
– В те времена, когда нами правил Отец Тень, – перебил его Фир, заметно помрачнев. – Ханнан Мосаг прав. Мы должны поглотить летерийцев, возложить на них ярмо и поставить их естественную страсть к прогрессу себе на службу!
– И чего же мы этим добьемся, брат? Мы-то сопротивляемся переменам, не испытываем к ним ни малейшего благоговения. В отличие от летерийцев, нам в таком мире будет очень неуютно. Кроме того, я вовсе не уверен, что их образ жизни – правильный. И подозреваю, что внутри их вера в прогресс значительно более хрупка, чем снаружи. В конце концов, им всегда приходится подкреплять ее силой. – Трулл кивнул на меч.
– Нам следует направлять их, Трулл. Ханнан Мосаг это понимал…
– Все это уже в прошлом, Фир. Мосаг не собирался воевать с летерийцами.
– Сразу – да, не собирался, но к тому шло. Мне рассказал к’риснан. Мы утратили Отца Тень. Нужен был новый источник веры…
– Безликий?
– Да будь ты проклят, Трулл! Ты ведь тоже склонился перед ним, как и все мы!
– И я по сей день не могу понять, почему. А ты, Фир? Ты сам не задумываешься, почему так поступил?
Брат отвернулся, бившая его дрожь была видна даже на расстоянии:
– Я видел, что он не сомневается.
