– Хоть ты и раб, – наконец сказал он, – ты наделен выдающимися способностями.
– О чем вы, хозяин?
– Какой там «хозяин», Удинаас. Ты у нас теперь… как правильно: имперский канцлер? главный советник? Или еще как-нибудь?
– Скорее, первый евнух.
Трулл бросил на него быстрый взгляд.
– Я не знал, что тебя…
– Нет-нет. Я символично.
– А-а, понятно. Скажи-ка, ты настолько уверен в себе, что готов встать между Руладом и Ханнаном Мосагом? Или Руладом и Терадасом Буном с его шелудивыми собаками, нареченными братьями? Ты готов встать между Руладом и его безумием? Видят Сестры, я‑то считал, что это колдун-король зазнается…
– Зазнайство тут ни при чем, Трулл Сэнгар. Будь так, я бы действительно был полностью уверен в себе. Но я не уверен. Вы думаете, я занял это место с помощью каких-то интриг? Что я сам так решил? По своей воле? Скажите, когда кто-либо из нас последний раз действовал по своей воле? Включая вашего брата?
Трулл, помолчав, кивнул.
– Допустим. И все-таки я хотел бы знать твои намерения.
Удинаас покачал головой.
– Ничего особенного. Я всего лишь пытаюсь сделать так, чтобы никто больше не пострадал.
– Даже если этот кто-то – Ханнан Мосаг?
– Колдун-король легко отделался. Мы сегодня видели, на что он способен.
– Рулад был… расстроен?
– Взбешен.
– Твой ответ принес мне облегчение.
– Удинаас.
– Да?
– Мне страшно представить, что произойдет в Летерасе.
– Мне тоже.
– Такое ощущение, что мир рушится.
– Значит, мы должны сделать все, что в наших силах, Трулл Сэнгар, чтобы мир уцелел.
Тисте эдур поймал взгляд раба и кивнул.
– У тебя есть враги, Удинаас. Берегись.
Раб не ответил. Оставшись один, он окинул взглядом дальние холмы и тающий дым над развалинами крепости – издевательское напоминание об утренних событиях.
Теплая речная вода стала кровью демона, сосудом, по которому она поднималась, потоком, давящим на его стенки. Демон знал: где-то впереди – сердце, источник силы, чужой и в то же время знакомой. Хозяин сердца ничего не подозревал, иначе бы не подпустил демона так близко, ибо спрятанная в сердце сила, стоило придать ей направление, могла разорвать любые оковы.
Подземные русла, пронизавшие пространство под раскинувшимся на берегах реки великим городом, хранили некий секрет. Демону было поручено притащить в город целый флот, чье присутствие теперь волновало поверхность вод. Отсюда можно легко дотянуться до страшного сердца и внезапным броском схватить его множеством рук. Наесться досыта и обернуться свободным и сильным, как дюжина богов. Подняться подобно вождю жестокого мира древних времен. Повелительно, неотвратимо, неистово, яростно.
Карабкаясь вверх из черного речного ила, как огромный краб, демон пропускал сквозь себя вековые тайны – их много скопилось на дне древней реки. Слой за слоем ложились на дно реликты из былых преданий – зацепившиеся за обломки грязные сети, затонувшие корабли, неровные ряды запечатанных, еще хранящих земные богатства амфор. Повсюду валялись гниющие кости – течение сметало их в кучки на дне карстовых воронок, – а еще глубже, в плотном иле, в объятиях тьмы, лежали мослы, которые давление сплющило и превратило в кристаллические решетки, напоминающие каменные скелеты.
Покой, понял демон, не наступает даже после смерти. Глупые люди, чья жизнь коротка, а желания безмерны, явно считают иначе и мечутся, как мысли, над медленным хороводом почвы и скал. Вода же способна устремиться вперед, обгоняя всех и вся, а может стоять на месте почти без движения. Именно в ней проявляет себя священная сила богов, но сама вода ничего не чувствует.
