Со стороны всегда смешно видеть несерьезных людей, рассуждающих о серьезных глобальных проблемах. (А сам?..) Бьются в доказательствах, плюются от напряжения, пытаясь выблевать наружу всю, по их мнению, правду-матку. (А я?..) Там, дескать, неправильно сделали; здесь, мол, упустили и не туда спустили… (Тихо! Это относительно, к примеру, загрязнения рек!) Ой, а правительство-то у нас, а?! Этот вона, а тот каков!.. Ребята, мне кажется, все должно быть правильным у каждого под носом, на расстоянии, скажем, вытянутых рук. Делайте! Сделаете — остальное подтянется само. Нечего закидывать удочку на середину пруда, если все можно и у берега поймать. Это я такой умный? Нет, это я такой старый ворчун. Ну, или готовящийся им стать. А вы что подумали?
Непонятным образом забравшийся под одеялко комар надсадно зудел жалобным писком. Попался? Нечего нашу кровушку пить, вурдалак-маломерка! О, ребята, а вы в курсе, ваще, что кровь пьют и, соответственно, кусаются только комарихи? Что с того, что ради потомства? Все равно женскому роду от пятна не оттереться — пьють кров! Как у нас. А мужички ихние, такие все милые ребята, с маленькими даже бородулечками, собираются себе в кучки, перелетают с цветка на цветок и пьють сключительно один нектар… Ну, и супружеские обязанности, конечно… Ну, прям, все как у нас! Давай, давай еще по нектарчику. За нас, мужики!
Я вернусь. Не думай. Вернусь обязательно. Даже если ты этого не хочешь, я вернусь. Приду, сяду, посмотрю в глаза, и только тогда по-настоящему увижу — нужен я тебе или нет. Не беги от меня, я не гончий пес, я жертва. За мною гонятся все неудачи, ошибки, моя собственная и чужая ложь… Убегаю я. А ты не беги, подожди, подожди меня, когда я вернусь. Только ты верь мне, только ты научись ждать… А я?.. Я… Меня самого не осталось вовсе. Я сам одно только ожидание моего возвращения назад.
Когда я хоронил свою собаку, вместе с ней я закопал ее миску, ошейник с поводком, намордник — все, что могло бы напоминать о ней, по-возможности избавляя себя от боли утраты. А что делать с памятью? Она так цепко держит в себе порой такие вещи, которые уж обязательно надо бы забыть, не думать о них, похоронить. Собака-то тоже до сих пор не вычеркнута из списка потерь. Хорони — не хорони, а совесть ничем не подкупишь, как глубоко не копай, как старательно не закапывай!
Привязанности, они, действительно, мешают нормальной жизни. Привязанности к людям, к животным, к местам прошлого благоденствия так и тянут, и тянут тебя за волосы на себя. Вот почему я так здорово и быстро облысел!
Мне теперь так неудобно перед моими родителями — я их пережил по возрасту, и отца, и маму… Теперь куда? Теперь я уж совсем обнаглел — пробую пережить бабушку. И если стыд действительно когда-нибудь до меня доберется, то, видимо, от него я и помру… Разумеется, после того момента, когда удастся пережить бабушку.
Сюжеты не надо выдумывать. Их надо на себя нахлобучивать и проживать. А уж подвесят они тебя сами!
Гений чистой красоты — сейчас уже трудно концентрируемое понятие из-за наличия отсутствия в повседневной жизни гениев и чистоты. А одной внешней красотой сыт не будешь!
Потребность чего-нибудь написать сродни, наверное, привычке к курению. Ужасно вредно, но ужасно хочется!
Если вы захотите издать книгу моих супергеройских приключений на суше и на море, то непременно назовите ее — хождение под мухой.
Когда резко меняется погода — значит, климат неустойчивый, ни для чего не пригодный, неудобный и мало кому подходящий. Когда резко меняется настроение — значит неустойчива психика. Причем, случай, многократно описанный во всех практических учебниках по психиатрии. Вот и человек с таким диагнозом получается ни для чего не пригодный, неудобный и мало кому подходящий.
Примерять на себя чужую жизнь все равно, что примерять очки не своей диоптрии. Все покажется мутным, расплывчатым и совершенно непонятным. Но нам, слепцам, почему-то кажется, что чужую жизнь мы все равно видим лучше. Из этого лживого понятия мы делаем неправильные выводы, указываем чужаку как и куда ему следует продвигаться, неумолимо порой завлекая его в пропасть.
Мы были круглыми дураками, когда взахлеб смеялись над его слюнявой речью. Парень-то казался явным психом, явным дебилом и уродом среди нас, «нормальных» пацанов. Раскусили его просто, порядком обломав себе зубы зарождающейся тогда нашей совести. Он нам рассказывал книги наизусть! Буква в букву, строчка в строчку. Не учил, не зубрил, а так вот — дар! Прочитал и запомнил. Слюнявые психи, дебилы и уроды «нормальные» пацаны.
