Повелитель смеется, а я на миг прикрываю глаза, позволяя этому чудесному звуку поглотить меня целиком, отозваться дрожью в позвоночнике, и улыбаюсь в ответ.
— А что ты думаешь обо мне? — спрашивает властитель.
Вновь оглядываю его с головы до ног, мне почти больно смотреть. Да что же такое, почему я так остро на него реагирую? Я говорю первое, что приходит в голову:
— Я думаю, что вы великолепны, повелитель, но, конечно, я еще не видела вас без одежды, так что трудно сказать наверняка.
Царь вновь смеется и произносит:
— Идем, у тебя появится такая возможность.
Я мгновенно поднимаюсь, непроизвольно используя одно из движений, которое относится к боевым искусствам. Властитель идет куда-то, а я пытаюсь не отстать, но из-за волнения ноги плохо слушаются, ощущаю себя воздушным шариком, который вот-вот взлетит к потолку. Чтобы хоть как-то удержаться, я цепляюсь за край его пояса.
— Что с тобой?
Повелитель вновь касается меня и заставляет посмотреть себе в глаза. Сердце пропускает удар, в крови словно бурлят пузырьки шампанского, и я стараюсь удержать лицо и не улыбаться слишком уж глупо. Кажется, это мне не особенно удается, и властитель уточняет:
— Ты знаешь, что сейчас случится?
— Да, повелитель. Вы… овладеете мной, — не к месту вспомнился тот сценарий из папки, и я опускаю ресницы, чтобы скрыть смешинки.
— И ты хочешь этого?
— Да.
— И откуда только ты взялась такая…
— Я возникла в солнечной вспышке, и весь этот мир был создан только для того, чтобы мы могли встретиться, повелитель, — между прочим, ни слова лжи не произнесла!
— Вижу, ты еще и сказки красиво рассказывать умеешь, — властитель смеется, и берет меня за руку.
Кажется, ничего лучше со мной еще не случалось, а ведь ночь только началась.
От удовольствия я жмурюсь и закусываю губы, чувствуя, как слегка кружится голова. Только вот не могу понять, как одновременно со всем этим я могу чувствовать страх? Откуда он вообще взялся, мне же ведь нечего бояться?
У любимой над крышей не голуби стаей кружат,
Это пери, как птицы, слетелись для нег и услад.
Или ангелы стайкой сюда устремили полет,
Над любимой кружатся, тая очарованный взгляд?
Или это плененных ее красотою сердца,
Словно легкие птицы, над крышей спускаясь, парят?
Или голуби вьются и письма влюбленных несут,
Вновь парят и взмывают, не в силах вернуться назад?
Дай вина, виночерпий, поймаем с тобой голубей —
Я по той, что их кормит, смертельной печалью объят.
Голубь, что ты скрываешь под шелковым пухом крыла?
Передай ей записку, где строчки тоскою горят.
Навои, ты, как голубь, к ногам луноликой слети
И, взмывая крылами, пари и спускайся стократ.
Алишер Навои.
Повелитель вдруг наклоняется ко мне, я чувствую на виске его теплое дыхание:
— Ты боишься?
— Нет, — слишком поспешно.
— И чего же ты боишься?
«Я же сказала, что ничего! Почему ты спрашиваешь?» — мысленно возмущаюсь, но у властителя такие понимающие глаза, что все мое раздражение мгновенно пропадает, и я только фыркаю, не в силах выразить свой ответ словами.
Рука царя гладит меня по голове, словно хочет успокоить.
— Я не знаю. Я сама не могу себя понять…
Что-то неясное мелькает на лице властителя и пропадает, он хмурится. Неужели я сделала что-то не так? Да где я успела накосячить, вроде бы не говорила ничего такого? Но через секунду его лицо вновь разглаживается, и он наклоняется ко мне. Я едва верю в свою удачу, тянусь к нему, обнимаю, хотя, кажется, все тело едва слушается. Поцелуй выходит неожиданно нежным и сладким. Но я хочу большего, прижимаюсь тесней, открываю рот, впуская его язык.
«Заставь меня почувствовать все».
Дергаю расшитый пояс, ну кто же так завязывает⁈ Это же все равно, что завернуть подарок в несколько слоев плотной оберточной бумаги и со всех сторон обмотать скотчем! Одежда почти не поддается моим усилиям, там явно есть какие-то скрытые завязки или крючки, но я понятия не имею, как их расстегнуть. Властителя это только забавляет, и он легко избавляется от мешающих предметов одежды.
Неожиданно понимаю, что сама вдруг оказалась полностью раздета, и чувствую, как щеки заливает румянец. Замираю и закрываю глаза, пытаюсь собрать оставшуюся храбрость.
— И чего же ты страшишься теперь?
Я чувствую теплые сильные руки, обнимающие меня, и сама удивляюсь: «И правда, чего? Это же ведь именно то, чего я хотела».
Всем телом ощущаю горячую кожу повелителя, я еще никогда не была с кем-то так близка. Касаюсь пальцами его лица, хочу запомнить его и на ощупь.
— Что за дурацкая мода? Из-за бороды целоваться неудобно… — бормочу по-русски, и касаюсь губами кончика хищного, чуть изогнутого носа.
Властитель вдруг обхватывает мое лицо ладонями и осыпает поцелуями, я таю и теряюсь от его нежности, обнимаю царя за шею и зарываюсь пальцами в длинные иссиня-черные шелковые волосы. Они собраны в косу, и скреплены на удивление тяжелой золотой заколкой, отстегиваю ее и распускаю гладкие пряди.
— Никогда не видела ничего подобного.
