Наконец, узорная калитка закрывается за мной и Раджой, отделяя от остального гарема. На самом деле эта высокая решетчатая стена для меня не преграда, ячейки в ней словно созданы для того, чтобы цепляться за них пальцами и облегчать подъем. Правда, вряд ли хоть одной наложнице придет в голову вскарабкаться по ней ради того, чтобы высказать пару угроз и оскорблений слишком везучей новенькой.
Жаль только, большой бассейн, облицованный яркими плитками, и окруженный пышными тропическими растениями, остался в основной части гарема. Погода сегодня жаркая, и окунуться в прохладную воду — самое то. По дороге сюда я слышала, как там плещутся и смеются девушки. Хоть тут и гарем, наполненный только девушками и евнухами, но голыми никто не купается, а бикини еще не изобрели. Вместо них используют специальные костюмы, которые чисто внешне не очень-то отличаются от обычных нарядов и состоят из пышных штанов и топа.
Хоть я и хотела бы тоже искупаться, но все же не рискнула. Что-то мне подсказывает, что меня там попытаются утопить. Я конечно, сильнее, но устраивать безобразную девчачью драку тоже не хочется.
Раджа заходит за мной в комнату:
— Приказать принести завтрак, госпожа?
Мне довольно непривычно слышать такое обращение, а ведь это только самая верхушка местного этикета. Полагаю, на самом деле в средневековой Аравии было еще сложнее со всякими приветствиями и формальными обращениями, но ради игры их сильно упростили.
— Да.
Евнух на минуту выходит, чтобы отдать распоряжения и возвращается обратно, как раз вовремя, чтобы заметить, как я ерзаю, пытаясь удобнее усесться на кровати.
— Вам больно, хозяйка? Мне стоит позвать целительницу?
— Не то чтобы больно, небольшой дискомфорт. Не нужно никаких врачей.
Повелитель, конечно, вчера сделал все возможное, чтобы процесс прошел как можно более гладко. Но это все же был мой первый раз, а природа Фатиха не обделила. И в то же время легкое жжение в таком чувствительном месте постоянно напоминает о том, что произошло прошлой ночью, так что это в какой-то мере даже приятное ощущение.
Ммм… чувствую, как губы расползаются в блаженной улыбке, но ничего не могу с собой поделать, хотя, наверно, выгляжу, как радостная идиотка. Внезапно мне вспоминается незнакомое слово, услышанное от повелителя.
— Раджа, а что такое хабиби?
На лице евнуха на миг проступает удивление, а потом понимание:
— Хабиби — это больше, чем любимая, это одновременно и желанная, и прекраснейшая, и бесценная.
Прижимаю ладони к щекам и зажмуриваюсь. Внутри так тепло, и хочется прыгать от счастья.
«Он меня любит! Ведь не мог же он в такой момент соврать!» — так и крутится в голове.
На время я даже забываю, что все вокруг — лишь игра. Мир слишком живой и настоящий, а сейчас для меня все переливается радостными красками, и внутри будто лопаются пузырьки шампанского. Падаю в подушки и смеюсь, болтая в воздухе ногами. Кажется, Раджа решил, что я окончательно спятила от радости.
У влюбленных дни печальны, ночи долги и темны.
Не ищи в сердцах влюбленных ликования весны.
Для влюбленных чаша муки — вот возвышенная цель.
Не ищи святого рвенья в ринде, пьющем горький хмель.
Лишь колючки осужденья породит мой тленный прах.
Не ищи прекрасной розы на бесплодных пустырях.
Если жертвенно не можешь душу в дар преподнести,
Не ищи напрасно, сердце, к сердцу гурии пути.
О, любовь! Иду в неволю. Предрешила так судьба.
Не ищи во мне решимость, вдень сама кольцо раба!
Милосердья у красавиц нет и не было, Хосров.
Не ищи у них пощады, не беги от их оков.
Миг блаженства с юной розой, миг у рая на краю,
Променять, о друг, не вздумай на бессмертие в раю!
Амир Хосров Дехлеви.
От двери раздается стук и с поклонами в комнату входит служанка с подносом. Я вдруг понимаю, что ужасно голодна.
Кормят здесь и правда, на убой — медовые лепешки в сладком соусе, мягкий сыр, вино, какие-то сладости, фрукты, и что меня больше всего поразило — зернышки граната на отдельном блюдечке. Вот ведь кому-то пришлось помучиться, пока их отделяли! От радости, что все эти излишества никак не отразятся на фигуре, я пробую все подряд.
Когда с завтраком покончено, Раджа почтительно вопрошает:
— Госпоже еще что-нибудь нужно?
Я на минуту задумываюсь, пытаясь точнее сформулировать свой запрос.
— Да. Мне нужна другая одежда, — я махнула рукой в сторону разложенных на кровати многослойных шелковых платьев и уже знакомых пышных шальвар.
Евнух хмурится:
— Вряд ли возможно достать вам одежду, какую обычно носят северяне…
— Нет, мне нужно что-нибудь практичное, что не стесняло бы движений. Штаны, рубашка, или еще что, главное, чтобы ничего нигде не болталось. Никаких лент или длинных подолов.
Раджа медленно кивает, сложив ладони перед собой:
— Да, хозяйка. Сейчас распоряжусь.
— Еще мне нужны две палки, примерно вот такой толщины, — показываю пальцами приблизительный диаметр, — и такой длины, чтобы, когда я держала их в руках, они почти касались пола. Еще у них должна быть удобная рукоять и сужение на одном конце. Принеси мне бумагу, я тебе нарисую подробнее.
