— Виалль…
— Я уснула вчера? Мне так жаль. Я не сумела вовремя остановиться.
Чувствую, как пальцы прикасаются к моим волосам, осторожно гладят, и от этого ощущения мне, как всегда, хочется мурлыкать.
— Ты была ранена? Что случилось?
— У меня бывает так иногда, — скорее откушу себе язык, чем сознаюсь в собственной безответственности, и в том, что сама виновата в своем позорном вчерашнем обмороке.
В следующий раз надо будет носить с собой что-нибудь съедобное, потому что внутренняя энергия не берется из ниоткуда. Для того, чтобы ее вырабатывать в большом количестве, нужно много калорий, а если их не откуда взять, то организм просто выключается, словно севшая батарейка.
Надеюсь только, что со стороны все это выглядело так, будто повелитель был единственным, кто смог победить меня. Хотя это на самом деле так — даже не будь я уставшей после всех тех поединков, мне все равно было бы его не одолеть. Если бы я уже не обожала его до безумия, то точно по уши влюбилась бы вчера. Ну вот нравятся мне красивые мужчины с большими мечами, ничего не могу с собой поделать.
Властитель принимает мою глупую отговорку и не расспрашивает больше. Я только сейчас с сожалением понимаю, что уже утро, и через несколько минут нам надо будет расстаться. Ужасно злюсь на свою глупость, из-за которой мы потратили впустую целую ночь, и с огромным трудом уговариваю разрешить мне присутствовать на утреннем приеме и не отсылать на ночную половину.
И вот я уже сижу на маленькой скамейке рядом с троном, впервые за все время слушая искренний и лестный отзыв о своих скромных способностях. Оказывается, по дворцу и по городу уже вовсю ходят слухи о том, что я якобы в одиночку перебила полсотни человек, и только повелитель смог усмирить такого ужасного демона, как я. Наклоняю голову, изо всех сил пытаясь сдержать смех, но тихое фырканье все же прорывается наружу.
Больше повелитель и не пытается отослать меня, похоже, вчера я его сильно напугала своим обмороком, и теперь мне немного стыдно. Зато сейчас я могу почти неотлучно с ним находиться — еще один плюс вчерашнего импульсивного поступка.
Сумели угадать по множеству примет
Моей влюбленности таинственный расцвет.
Твердят, что жар любви едва ли беспредметен,
Что существует центр вращения планет…
Им хочется улик, доносов, слухов, сплетен,
Им надо выведать любви моей секрет.
Но скрытность мудрая прочней любой кольчуги,
Притворством праведным я, как броней, одет.
Предателя теперь я вижу в каждом друге,
И ни один еще не смог напасть на след.
Любовь пришла ко мне, — не так ли к верной цели
Приходят странники, весь обошедши свет?
Не сможет угадать никто моей газели,
Зачем же эта брань, в которой смысла нет?
Ее, жестокую, уста назвать не смели, —
Неумолимая лишь богу даст ответ.
А если спросят вдруг когда-нибудь, случайно,
О той, что принесла мне столько зол и бед,—
Солгу я, и язык моей не выдаст тайны,
И не нарушит он суровый мой запрет.
Ибн Хамдис.
Фатих:
Так вместе они слушают доклад одного из соглядатаев о том, какие слухи ходят по дворцу и городу о новой наложнице. Чужеземка тихо фыркает от еле сдерживаемого смеха, прячет лицо, когда рассказывает шпион о злобной и дикой демонице, в одиночку перебившей большую половину дворцовой стражи, и о том, что эту кровожадную девицу может усмирить только сам повелитель. Еще люди сплетничают о том, что владыке преподнесли в дар найденное в песках старинное кольцо, внутри которого был заключен дэв. И теперь древнее могучее создание вынуждено исполнять все приказы властителя, и даже обличие сменило на женское, потому что некоторые повеления можно претворять в жизнь только на ночной половине.
Целый день проводят владыка и Виалль неразлучно, и на обеденной трапезе подданные видят уже почти привычную картину — царя и наложницу, неподвижно застывшую рядом, словно прекрасная, но пугающая кукла. И если раньше она казалась им всего лишь устрашающей, точно призрак или дух, то сейчас и вовсе ужасает. Все слышали о вчерашнем поединке, и многие даже понадеялись, что эта чужеземная демоница больше не очнется никогда, но к глубокому их разочарованию та вполне жива, и даже не выглядит больной. Все стараются не смотреть на нее прямо и уж тем более избегают взглядов этих змеиных глаз, делают вид, что и вовсе не существует здесь этой странной чужеродной девы.
Сегодня праздничный день, и угощение на столах еще роскошнее, чем обычно, а редкие вина льются рекой. Гости пьют и едят, стараясь заглушить свой страх перед чужеземкой, и искусные музыканты и танцовщицы своим искусством облегчают им эту задачу. Но каким бы веселым и беззаботным не выглядело пиршество, именно за этими столами часто решаются судьбы не только отдельных людей, но и целых государств, заключаются выгодные союзы или рушатся единения. Здесь собираются только самые приближенные советники царя, значимые послы, богатейшие купцы — все те, кто держит в своих руках нити, управляющие целыми городами или даже странами.
