– Тогда я бы ему не доверял, – засмеялся Эл. – Я вот не доверяю.
– Сволочь! – возмутился я. – Ну что, идем?
– Нет, – покачал головой Эл. – Мне совершенно необходимо еще выпить.
– Я все знаю про товарища Генри, – вновь заговорил коротышка. – А теперь позвольте мне еще кое-что сказать вам о Ларго Кабальеро.
– Нам обязательно это слушать? – спросил Эл. – Не забывайте: я служу в народной армии. Вы не думаете, что это может меня деморализовать?
– Знаете, у него так раздулось самомнение, что он вообще стал словно помешанный. Он сам себе и премьер-министр, и военный министр, и никто не смеет к нему больше и приблизиться. А на самом деле он – просто добросовестный профсоюзный руководитель, что-то между вашим покойным Сэмом Гомперсом и Джоном Эл Льюисом, это Аракистайн его сотворил.
– Вы не волнуйтесь так, – попросил Эл. – А то я не схватываю.
– О, его придумал Аракистайн! Тот Аракистайн, который сейчас является нашим послом в Париже. Это, знаете ли, его произведение. Он назвал его испанским Лениным, после чего бедняге пришлось соответствовать, а еще кто-то дал ему посмотреть в полевой бинокль, и он возомнил себя Клаузевицем.
– Это вы уже говорили, – сухо заметил Эл. – Какие у вас для этого основания?
– Ну как же, три дня назад он высказался на заседании кабинета по вопросам военного искусства. Речь шла об этой заварухе, в которой мы сейчас все участвуем, и Хесус Эрнандес, просто чтобы подначить, спросил его, какая разница между тактикой и стратегией. Знаете, что ответил старикашка?
– Нет, – произнес Эл.
Я заметил, что наш новый товарищ начинает его немного нервировать.
– Он сказал: «Тактика – это лобовая атака, а стратегия – это когда обходишь противника с флангов». Ну, как вам?
– Кончали бы вы с этим, товарищ, – настаивал Эл. – Это начинает попахивать разложением.
– Но мы избавимся от Ларго Кабальеро, – продолжил тем не менее коротышка. – После этого наступления мы от него избавимся. Его последняя глупость переполнит чашу терпения.
– Ну, хорошо, товарищ, – постарался закончить разговор Эл. – Мне утром снова в атаку.
– Ах, так вы снова собираетесь атаковать?
– Послушайте, товарищ. Мне вы можете нести какую угодно чушь, потому что это забавно и я достаточно взрослый человек, чтобы самому разобраться, что к чему. Но не задавайте мне вопросов. Потому что это доведет вас до беды.
– Я же спросил в частном порядке, не чтобы выведать информацию.
– Мы недостаточно хорошо знакомы, товарищ, чтобы задавать друг другу личные вопросы, – отрезал Эл. – Почему бы вам просто не пересесть за другой столик и не дать нам с товарищем Генри поговорить? Мне нужно кое о чем спросить его.
– Salud, товарищи, – попрощался коротышка, вставая. – Мы еще увидимся.
– Да, – сказал Эл. – В другой раз.
Мы наблюдали, как он подошел к другому столу, извинился, солдаты подвинулись, освобождая ему место, и он с ходу начал говорить. Похоже, слушали его с интересом.
– Что ты думаешь об этом недомерке? – спросил Эл.
– Не знаю.
– Вот и я не знаю, – произнес Эл. – Конечно, это наступление он оценил верно. – Эл поднял стакан и взглядом указал мне на свою руку: – Видишь? Уже все в порядке. И я ведь не какой-нибудь забулдыга. Перед боем я вообще никогда не пью.
– Как сегодня было?
– Ты же сам видел. А как это выглядело со стороны?
– Ужасно.
– Вот именно. Точное определение. Это было ужасно. Похоже, он использует тактику и стратегию одновременно, потому что мы атакуем и в лоб, и с флангов. А что в других местах?
– Дюран занял новый плацдарм.
– Утром будем снова пытаться взять те фермерские дома и церковь. Главная цель – церковь на холме, которую называют скитом. Весь холм рассечен оврагами и перекрывается продольным пулеметным огнем минимум в трех направлениях. Они там глубоко и очень толково окопались. У нас не хватает сил накрыть их артиллерийским огнем так, чтобы они не могли поднять голову, и нет тяжелой артиллерии, чтобы выкурить их оттуда. А у них в тех домах полно всякого противотанкового оружия, и еще противотанковая батарея возле церкви. Это будет просто бойня.
– На какое время назначено?
– Не спрашивай. Я не имею права говорить об этом.
– Я хотел приготовиться к съемке, – сказал я. – Весь сбор за картину пойдет на приобретение санитарных машин. Возле Аргадского моста нам удалось заснять контратаку Двенадцатой бригады. И ту же Двенадцатую мы снимали на прошлой неделе во время наступления у Пингаррона. Получилось несколько отличных кадров с танками.
– Танки там были не на высоте, – заметил Эл.
– Я знаю, но на съемке получились отлично. Так как насчет завтра?
– Просто занимайте позицию пораньше и ждите, – ушел от ответа он. – Но не слишком рано.
– Как ты себя сейчас чувствуешь?
