Измученная язвительностью босса, Арлин хваталась за любую возможность хоть ненадолго вырваться из пыльного кабинета. Чаще всего эту возможность предоставлял Арманд Флеминг, редактор «Джи эф энд эф топикс» и зять вице-президента по связям с общественностью. Жена сорокалетнего Флеминга была монументальна и непреклонна, как воинский мемориал. Флеминг постоянно привлекал Арлин в качестве бесплатной модели. Анонс каждого нового продукта в газете сопровождался фотографией Арлин, приветствующей новинку одинаковой лучезарной улыбкой. Во всех предпраздничных выпусках первую страницу занимало фото Арлин, призванное воплотить дух очередного торжества. На День независимости Арлин в купальнике с узором американского флага готовилась поджечь шутиху высотой в собственный рост. Подпись гласила «Ба-бах!»
Накануне Хэллоуина Арлин в откровенном комбинезончике пугалась фонаря из тыквы. Фото было озаглавлено «Караул!»
На День благодарения Арлин воплотила сразу два образа: женщины из первых поселенцев выше пояса, и девушки из рекламы сигарет из Лас-Вегаса ниже пояса. На нее грозно надвигалась индейка, а подпись гласила «Кулды-кулды».
На последнем фото у вице-президента компании лопнуло терпение. Он заявил зятю, что считает сюжет и композицию откровенно похабными; кроме того, любому сотруднику ясно, что Флеминг втюрился в Арлин, поскольку никого другого не фотографирует. Больше он ее не увидит, заключил босс.
Пока Флеминг получал выговор от тестя, Арлин была занята в фотостудии. Одетая в умопомрачительное мини, стилизованное под костюм Санта-Клауса, она изящно обнимала обнаженной рукой гипсового оленя Рудольфа.
Тем временем Эдди Уэтцел в своем кабинете рвал и метал. Из-за отсутствия секретарши ему приходилось самому печатать письма двумя негнущимися пальцами. Над ухом разрывался телефон, причем изоляторы звонивших не интересовали. Все звонки были адресованы Арлин и были так или иначе связаны с ее неофициальным титулом корпоративной богини любви.
— Нет! Я понятия не имею, когда она вернется! — заорал Эдди в трубку неизвестному молодому человеку. — Я ей всего лишь начальник и не в курсе ее личной жизни! — Раскрасневшись и шумно дыша, он швырнул трубку на место.
В кабинет вошли Арлин и Флеминг. Флеминг выглядел совершенно раздавленным. Он не признался девушке, в чем дело. Из головы не шли слова вице-президента.
Флеминг с тоской осознал, что тесть попал в точку.
Арлин робко поздоровалась с начальником и тут заметила свежую надпись, сделанную пальцем на пыльной столешнице. Размашистым округлым почерком Эдди вывел: «Мисс Сноу, вы уволены».
Эдди Уэтцел добился увольнения в два счета. Арлин получила увесистый щелчок по очаровательному носику.
Эдди без труда доказал, что она рассеянна, сосредоточена на себе, печатает медленно и с ошибками, не в состоянии разобрать собственный почерк, не проявляет должной лояльности отделу керамических изделий, неоднократно замечена в опозданиях и прогулах, и примерно так же профпригодна, как одноглазая помойная кошка.
Здравый смысл вкупе с малодушием не позволили никому из сотрудников компании предложить Арлин работу. Любой, кто заинтересовался бы ее услугами, неизбежно столкнулся бы с вопросом, услуги какого рода имеются в виду.
Бедняга Флеминг был более всех бессилен ей помочь. Он с позором удалился в свой кабинет, где весьма долго отвечал на звонок жены. Та почти дословно повторила нотацию тестя и потребовала, чтобы он держался подальше от «этой потаскухи».
Вечером Арлин пришлось пройти через унизительный ритуал изъятия пропуска. Вооружившись огромными ножницами, охранник безжалостно раскроил надвое ангельское личико в ламинированном пластике и швырнул обрезки в урну. Он изо всех сил старался не смотреть в глаза Арлин, беспомощно застывшей посреди унылой серой слякоти.
Арлин ушла в ночь, и ее бледное лицо затерялось в бескрайнем море таких же бледных лиц. В тусклом свете уличных фонарей встречным было не разглядеть слез девушки.
На автобусной остановке ее дожидался Арманд Флеминг. Обычно он не ездил общественным транспортом, но сегодня оставил машину на стоянке компании, опустевшей в пять часов.
— Вы на автобусе, мистер Флеминг? — спросила Арлин.
— На автобусе, на самолете, на поезде… — отозвался тот. — Как знать, на чем меня понесет в предстоящее путешествие?..
— Простите?
— Выпьете чего-нибудь со мной? Я ваш должник, и это самое малое, что я могу сделать. Все случилось по моей вине.
— Вы ничего не должны, — возразила Арлин.
— Знаю, что не должен. Просто мне до смерти надоело делать то, что я должен. Отныне я намерен делать только то, чего хочется. — Глаза Флеминга безумно поблескивали, однако погруженная в переживания Арлин ничего не заметила. — Я настаиваю на своем приглашении!
Они направились в небольшой бар в ближайшем переулке. Красная неоновая вывеска «Бар» мутно сверкнула им навстречу. Обоим было невдомек, что Эдди Уэтцел снимал квартиру прямо над баром и каждый вечер заходил туда на пару бокалов мартини.
