— Он теперь даже не улыбается, когда кто-то произносит «Писконтьют» так, как это пишется, — пробормотал я севшим голосом.
— Мне жаль.
Потеряв голову, я схватил ее за запястье.
— Ты любишь меня?
— Я могла бы, — ответила она.
— Да или нет?
— Для девушки, которую учили быть дружелюбной и мягкой, такое сказать нелегко. А теперь позволь честной девушке делать ее работу.
Я сказал себе, что никогда еще не встречал такой честной и милой девушки, и вернулся к Роберту уже ревнивым соперником.
— Я не могу есть, не могу спать, — пожаловался он.
— Не рыдай у меня на плече, — отрезал я. — Ступай к своему папочке и расскажи ему. Пусть посочувствует.
— Боже, нет! С чего это тебе такое пришло в голову?
— Ты когда-нибудь разговаривал с ним хоть о чем-нибудь? — поинтересовался я.
— Ну, в детстве было кое-что… он называл это «узнать мальчишку получше». Выделял на это вечер среды, когда я был маленьким.
— Превосходно, — сказал я. — У вас есть прецедент. Возроди дух тех деньков.
Я хотел, чтобы он поскорее убрался с дивана, чтобы я мог вытянуться на нем и уставиться в потолок.
— Ну, мы не то чтобы разговаривали, — сказал Роберт. — Дворецкий приходил в мою комнату, устанавливал кинопроектор, а потом приходил отец и запускал ровно на час мультфильмы с Микки-Маусом. Пока они крутились, мы просто сидели в темноте.
— Прямо неразлейвода, — проговорил я. — И по какой же причине закончилось столь эмоциональное общение?
— По разным. В основном из-за войны. Отец был главным по гражданской обороне в Поните, заведовал сиренами и все такое. Это занимало у него массу времени. Так что я заряжал пленку и смотрел мультфильмы один.
— Детишки здесь рано взрослеют, — заметил я, раздумывая над непростой дилеммой.
Моим долгом как гувернера было сделать из Роберта взрослого индивидуума. В то же время его незрелость давала мне огромное преимущество в нашей борьбе за Мэри. В конце концов я остановился на плане, который должен был сделать из Роберта мужчину и в то же время привести Мэри в мои объятия.
Я остановил ее в холле и спросил в лоб:
— Мэри, так все-таки Роберт или я?
— Тс-с-с-с! — шикнула она. — Потише. Внизу коктейльная вечеринка, а звуки отсюда очень хорошо разносятся.
— Ты бы хотела распрощаться со всем этим? — прошептал я.
— Отчего же? Я люблю запах мебельной политуры, зарабатываю больше, чем моя подруга на авиационном заводе, и общаюсь с людьми из высшего общества.
— Я хочу, чтобы ты вышла за меня, Мэри, — сказал я. — Я никогда не буду тебя стыдиться.
Она отступила на шаг.
— Зачем ты так плохо говоришь? Кто стыдится меня? Я хочу знать!
— Роберт, — сказал я. — Он любит тебя, но его стыд сильнее его любви.
— Он любит танцевать со мной, — запротестовала она. — Мы чудесно проводим время.
— Не на людях, — сказал я. — Как думаешь, при всем твоем очаровании станцевал бы он с тобой хоть одно па в яхт-клубе? Черта с два!
— Станцевал бы, — медленно проговорила она. — Если бы я захотела. По-настоящему захотела.
— Да он скорее умрет. Слыхала о тайных алкоголиках? Которые пьют, запершись в гардеробных? Так вот, ты завела себе такого же гардеробного возлюбленного.
Я оставил Мэри наедине с этой досадной мыслью и с удовлетворением увидел вызов в ее взгляде, когда поздним вечером она пришла танцевать. Впрочем, ничего не происходило, пока между нами не вклинился Роберт. Обычно Мэри просто переходила из моих объятий в объятья Роберта, не открывая глаз и не сбиваясь с шага. Сегодня она остановилась, широко раскрыв глаза.
— В чем дело? — спросил Роберт, изгибаясь всем телом и крутясь на носках, тогда как Мэри стояла выпрямившись, словно стальная мачта. — Что-то случилось?
— Ничего, — ответила Мэри хрупким голосом. — Почему ты решил, будто что-то случилось?
Успокоенный, Роберт вновь принялся изгибаться и крутиться, и вновь Мэри не двинулась с места.
— Все-таки что-то случилось, — проговорил он.
— Как ты полагаешь, Роберт, я привлекательна? — холодно поинтересовалась Мэри.
— Привлекательна? — поразился Роберт. — Привлекательна? Господи, конечно же, да! Я готов трубить об этом на каждом перекрестке.
— Не менее привлекательна, чем любая моя ровесница в Писконтьюте?
— Намного более! — воскликнул Роберт, снова и снова безуспешно пытаясь начать танец. — Намного, очень-очень намного, — продолжал он, постепенно замедляя движения.
— У меня хорошие манеры?
— Самые лучшие! — Роберт казался озадаченным. — Лучше не бывает, Мэри.
— Так отчего же ты не пригласишь меня на танцы в яхт-клуб?
Роберт окаменел.
— В яхт-клуб? — переспросил он. — Здесь, в Поните?
— Другого поблизости нет, — сказала Мэри.
— Роберт, — с надеждой проговорил я. — Она интересуется, мужчина ты или мышь. Хочет знать, пригласишь ли ты ее на танцы в яхт-клуб или ей придется исчезнуть из твоей жизни и отправиться работать на авиазавод.
— На авиазаводе наверняка нуждаются в приличных девушках, — подтвердила Мэри.
— Лучше я и не встречал, — кивнул я.
