— У меня есть одна такая машина в Нью-Йорке; могу доставить ее вам в начале следующей недели, — сказал Даггетт.
— Сколько она стоит?
— Пять тысяч шестьсот пятьдесят один доллар, — сказал Кайа.
Даггетт вымученно и не слишком дружелюбно усмехнулся.
— У тебя хорошая память, Кайа.
— Пять шестьсот! — воскликнул покупатель. — Я очень люблю моего мальчика, но и любовь имеет свои границы. Беру вот эту. — С этими словами он достал из кармана чековую книжку.
Длинная тень Кайи легла на квитанцию, которую подписывал Даггетт.
— Кайа, отойди, ты застилаешь мне свет.
Кайа не сдвинулся с места.
— Кайа, тебе что-то нужно? — раздраженно произнес Даггетт. — Не хочешь ли подмести кладовку или заняться еще чем полезным?
— Я просто хотел сказать, — часто и мелко дыша, ответил Кайа, — что, когда вы закончите с этим джентльменом, я закажу вам «мариттиму-фраскати».
— Ты… что? — Даггетт угрожающе поднялся со стула.
Кайа извлек из кармана свою собственную чековую книжку.
— Убери это! — сказал Даггетт.
Покупатель рассмеялся.
— Вы не хотите принять мой заказ?
— Я займусь твоим заказом, мальчик, но всему свое время. Сейчас же просто сядь и жди.
Кайа сел и сидел до тех пор, пока покупатель не вышел из магазина.
После этого Даггетт встал и, сжав кулаки, медленно подошел к Кайе.
— Ну-с, юноша, своей глупой выходкой ты едва не сорвал мне сделку.
— Мистер Даггетт, я даю вам две минуты на то, чтобы позвонить в банк и выяснить, есть ли у меня деньги, иначе я закажу себе машину в другом месте.
Даггетт позвонил в банк.
— Джордж, это Билл Даггетт. — Он презрительно усмехнулся. — Слушай, Джордж, Кайа Хиггинс хочет выписать мне чек на пять тысяч шестьсот долларов… Да, ты не ослышался. Клянусь, что он… Хорошо, я подожду. — Он умолк и принялся барабанить пальцами по столу.
— Отлично, Джордж, благодарю. — Он повесил трубку.
— Ну и..? — с вызовом спросил Кайа.
— Я позвонил Джорджу, чтобы удовлетворить свое любопытство, — ответил Даггетт. — Мои поздравления. Я впечатлен. А теперь — за работу!
— Это мои деньги, я честно их заработал, — сказал Кайа. — Я работал и копил четыре года — четыре долгих проклятых года, и теперь я хочу машину.
— Ты, наверное, шутишь?
— Эта машина — единственное, о чем я могу думать, а теперь она наконец станет моей, эта чертова машина, какой здесь никто никогда не видывал.
Даггетт не на шутку разозлился.
— «Мариттима-фраскати» — игрушка магараджей и нефтяных баронов Техаса. Мальчик, она стоит пять тысяч шестьсот долларов! Что останется от твоих сбережений?
— Останется достаточно на оплату страховки и на пару баков бензина, — ответил Кайа и встал. — Если вы не хотите…
— Ты, должно быть, заболел, — сказал Даггетт.
— Вы бы поняли меня, мистер Даггетт, если бы выросли здесь и если бы здесь погибли ваши родители.
— Что за вздор! Погибнуть можно и в городе. Но, как бы то ни было, скажи мне: зачем тебе эта машина?
— Я буду чертовски здорово проводить с ней время, я буду радоваться жизни!.. А на хлеб я еще заработаю, мистер Даггетт. Так как насчет начала следующей недели, мистер Даггетт?
Полуденная деревенская тишина была бесцеремонно нарушена мягким жужжанием стартера и сдержанным рокотом великолепного двигателя.
Кайа сидел на обтянутых желтой кожей подушках переднего сиденья изысканно-синей «мариттимы-фраскати», прислушиваясь к сладостным звукам, коими сопровождалось каждое легкое надавливание на педаль газа. По такому случаю Кайа вымылся с головы до ног и аккуратно подстригся.
— Это неторопливая машинка — во всяком случае, до первой тысячи миль пробега, слышишь, мальчик? — сказал Даггетт. Он был в приподнятом настроении, смирившись с чудачеством Кайи. — Под капотом у нее настоящее сокровище, и обращаться с ним надо бережно. — Он рассмеялся. — Не пытайся выяснить, на что она способна, пока не проедешь пять тысяч миль. — Он похлопал Кайю по плечу. — Будь терпелив, мальчик, и тогда она сотворит чудо!
Кайа снова включил двигатель, не обращая внимания на собравшуюся вокруг толпу зевак.
— Вы не знаете, сколько в стране таких машин? — спросил он у Даггетта.
— Ну, десять-двенадцать, — ответил Даггетт и подмигнул Кайе. — Не переживай. Все остальные — в Далласе и Голливуде.
Кайа задумчиво кивнул. Он надеялся, что выглядит сейчас как человек, сделавший удачное приобретение, удовлетворенный тем, как он потратил деньги и собирающийся с лихвой возместить расходы. Это был прекрасный и радостный момент, но Кайа не улыбался.
Он наконец тронул машину с места. Это оказалось на удивление легко.
— Простите, — сказал он стоявшим на его пути людям. Он предпочел увеличить скорость, вместо того чтобы воспользоваться великолепным, звучавшим, как духовой оркестр, клаксоном. — Спасибо.
Выехав на шестиполосное шоссе, Кайа перестал ощущать себя самозванцем во Вселенной. Теперь он стал такой же органичной частью природы, как облака и море. С притворной скромностью путешествующего инкогнито божества он позволил «кадиллаку» с откидным верхом обогнать себя. Сидевшая за рулем хорошенькая девушка улыбнулась ему.
