Она встала и обулась, а на губах у нее играла загадочная улыбка.
— Вот теперь можно идти. Пора возвращаться.
Казалось, девушка сбросила с плеч какой-то тяжкий груз.
По дороге домой она была безмятежной и отстраненной. Юноша нашел другой камешек, белый, и толкал его перед собой, демонстрируя сложные финты.
Девушка не обращала на него внимания, и он почувствовал себя глупо.
Зашвырнув камешек очередным броском в траву, юноша сунул руки в карманы, ссутулил плечи и задумался о своем.
Интересно, она злится на него, потому что он не признал, как она ему нравится, или потому что он сам не догадался ее поцеловать? Когда она заявила ему недавно, что любит другого мужчину, то ждала какого-то ответа. А он ничего не сказал. Хотел сказать — много чего, — но вместо этого молча сбежал.
На обратном пути они снова повстречали охотника. Тот старательно отводил глаза. Однако поравнявшись с юношей, вдруг посмотрел на него и многозначительно, с крайне непристойным видом, подмигнул.
У дверей большого белого дома юношу с девушкой встретила худощавая женщина лет сорока, одетая в праздничный наряд. Позади, в сгущающихся сумерках, люди чистили столовое серебро, протирали зеркала, расставляли цветы в вазах, полировали и без того сверкающую деревянную мебель. Где-то хрипел пылесос, изредка стукаясь о стены.
— Куда это вы подевались? — с несчастным видом спросила женщина. В руках она теребила носовой платок. — Гости прибудут уже через час!
— Времени еще полно, — возразила девушка. — Платье наверху готово. Я мерила его раз десять. Все пройдет отлично.
— Будь твои отец с матерью живы, от них бы ты не сбежала, ни слова не сказав!
— Так было надо, — твердо заявила девушка, невозмутимо глядя на женщину. — Мне нужно было уйти, тетя Мэри.
— Стоило бы меня предупредить.
— Я не знала заранее, что так выйдет. Пойду наверх собираться.
Она прошла мимо тети и стала подниматься по лестнице, перешагивая через две ступеньки.
— Хейден! — окликнула тетя ее в спину. — Пора бы тебе узнать, что такое ответственность перед другими людьми! — Потом повернулась к юноше и заявила: — Тебе тоже надо переодеться.
— Хорошо
— Помнишь, что должен говорить?
— Да, — ответил он.
— Только прежде откашляйся, чтобы голос не сорвался.
— Ладно.
Лицо у нее стало мягче.
— Ох, боже мой, я наверняка расплачусь. Просто не сдержу себя, когда ты начнешь говорить… — В уголках глаз задрожали слезы. — Разрыдаются все! Ты встанешь — весь такой серьезный й строгий…
— Угу, — смущенно буркнул мальчик. Он хотел было проскочить в дом, однако женщина поймала его за рукав.
— Ты ведь понимаешь, как сильно все изменится после твоих слов?
Юношу невероятно раздражали и ее слезы, и бесконечные вопросы.
— Да, конечно, понимаю, — пробормотал он.
— Точно? — с нажимом переспросила она.
— Да понимаю, понимаю! — повторил юноша. — Сказал же!
Она выпустила его и отступила на шаг.
— Почему ты злишься?
Юноша раздраженно взмахнул руками.
— Да не знаю я! — рявкнул он. — Все только и говорят мне: отойди, подойди, скажи то-то, молчи, встань, сядь! — Провались она пропадом, эта свадьба! — Не хочу! Это женское занятие! И мне оно не нравится. Когда уже все закончится, и я смогу наконец жить своей жизнью?!
Юноша, жених и шафер стояли в подвале белого дома. Над головой то и дело шаркали ноги прибывших гостей.
Жених снял крышку с водомера, придирчиво взглянул на показания счетчика, после чего закрутил ее обратно.
— А тебе разве не надо быть наверху? — спросил он у юноши.
— Вот и проверим, — отозвался юноша. — Если мне надо быть наверху, сейчас спустится кто-нибудь из женщин и утащит за собой. А пока я лучше побуду с вами.
— Тоже мне, нашел компанию, — хмыкнул шафер.
— А кто еще сегодня нужен? — спросил юноша.
Шафер ухмыльнулся.
— Говоришь так, будто сам женишься. — Он протянул руку к шаферу. — Дай-ка еще разок глотну.
Тот передал ему серебристую флягу. Жених поднес ее к губам. Пил он с открытыми глазами, не спуская с юноши взгляда.
Юноше нравилась здешняя атмосфера товарищества. Тут он, по крайней мере, был с мужчинами, знакомыми и интересными — подальше от женской суеты. Никто ничего не требовал и не смущал странными разговорами, вызывая в душе разные чувства.
— Я бы тоже выпил, если дадите, — попросил он.
Жених протянул было ему флягу, но тут же отдернул руку.
— Постой-ка, — насмешливо начал он. — Спаивать несовершеннолетнего?..
— Хуже, — подыграл шафер. — Подрывать его здоровье.
— Ну да, — продолжил жених, — он ведь еще растет. Нельзя рисковать таким телом, — в будущем оно наверняка осчастливит немало красоток.
Момент, казалось, растянулся на целую вечность. Протянутая рука юноши так и осталась висеть в воздухе.
Теперь-то он видел, что жених ему вовсе не друг, что на самом деле он безобразен — торчащие белые зубы, лоснящиеся толстые губы и вечно жадный взгляд. А еще он все время ухмылялся: насмешливо и раздуваясь от самомнения.
