Полное собрание романов полностью

— Двадцать три мили! — вскричал Торп. — Двадцать пять, и ни дюймом меньше. — Морлэнд возразил, сослался на авторитет путевого справочника, дорожных вех и придорожных трактирщиков; однако друг все их отверг; у него имелось мерило понадежнее. — Я знаю, что наверняка двадцать пять, — рек он, — ибо сужу по времени, кое мы потратили. Сейчас половина второго; мы отбыли с постоялого двора в Тетбери, когда городские часы пробили одиннадцать; и я готов бросить вызов любому в Англии, кто скажет, будто жеребец мой бежит в упряжи менее десяти миль в час; таким образом, выходит ровно двадцать пять.

— Вы недосчитались часа, — возразил Морлэнд. — Из Тетбери мы выехали всего лишь в десять.

— Десять! Одиннадцать, клянусь! Я счел каждый удар. Этот ваш брат, госпожа Морлэнд, такой спорщик — с ума сойдешь; но взгляните на жеребца; это животное создано для скорости — видали ль вы подобных? — (Слуга, забравшись в экипаж, как раз отъезжал.) — Чистокровнейшая животина! Три с половиной часа — и покрыть всего двадцать три мили! Взгляните на сие созданье и допустите подобное, если можете.

— Он и впрямь взмылен.

— Взмылен! Он до Уолкотской церкви домчался глазом не моргнув; но взгляните на его грудь; взгляните на ляжки; вы только посмотрите, как он движется; этот конь не может покрывать меньше десяти миль в час; свяжите ему ноги, и он помчится себе дальше. Что скажете о моей двуколке, госпожа Морлэнд? Отличная, а? Отличная посадка, в Лондоне строили; и месяца не прошло, как я ее купил. Ее соорудили для одного господина из Крайстчёрча[102], друга моего, очень славного парня; гонял двуколку несколько недель, а затем, я так понял, ему пришла пора от нее избавляться. По случайности я тогда и сам искал нечто подобное, эдакую легкую штучку, хотя я, надо заметить, вполне остановился уже на кюррикеле; но встретил этого друга на мосту Магдалины — парень в Оксфорд ехал, в прошлом семестре это было. «О, Торп, — говорит, — а такую штучку ты случайно не хочешь? Превосходнейший экипаж, но я от него до смерти устал». — «Ох ты ч…! — говорю. — С дорогой душою. Сколько просишь?» И сколько, по-вашему, он запросил, госпожа Морлэнд?

— У меня не имеется ни малейших догадок.

— Посадка, точно у кюррикеля, видите; сиденье, багаж, ящик для тростей, щитки, фонари, посеребренная отделка — все на месте, изволите ли узреть; рама как новенькая или даже лучше. Он запросил пятьдесят гиней; я с ним тотчас уговорился, раскошелился — и экипаж мой.

— Ну, — сказала Кэтрин, — я столь мало разумею в подобных вещах, что и сказать не могу, дешево это или же наоборот.

— Ни то ни другое; я так думаю, можно было бы и подешевле его заполучить; но торговаться я ненавижу, а бедняге Фримэну занадобилась наличность.

— Очень добрый поступок с вашей стороны, — с немалым удовольствием заметила Кэтрин.

— Ох, ч…! Я жмотничать не буду, коли имеются средства поступить по-доброму.

Далее последовали расспросы о дальнейших перемещеньях юных дев; и, выяснив, куда те направляются, джентльмены решили сопроводить их в Эдгарз-билдингз и навестить г-жу Торп. Джеймс и Изабелла зашагали первыми; и столь довольна была последняя своим жребием, столь ублаготворенно старалась одарить приятной прогулкою того, кто обладал двойными козырями, будучи другом ее брата и братом ее подруги, столь чисты и бесхитростны были ее чувства, что, хотя на Милсом-стрит они нагнали и миновали двух возмутительных молодых людей, она была крайне далека от желанья привлечь их внимание и оглянулась всего трижды.

Джон Торп, разумеется, шел с Кэтрин и спустя несколько безгласных минут вернулся к рассужденьям о своей двуколке.

— Да будет вам, впрочем, известно, госпожа Морлэнд, что некоторые бы сочли, будто это дешево, ибо назавтра я мог продать ее с наваром в десять гиней; Джексон из Ориэла[103] мигом предложил мне шестьдесят; Морлэнд сам слыхал.

— Да, — согласился Морлэнд, сие уловивший, — но вы забываете, что он имел в виду приобрести и вашего жеребца.

— Моего жеребца! Ох, ч…! Жеребца я и за сотню не продам. Любите открытые экипажи, госпожа Морлэнд?

— Да, очень; мне едва ли выпадал случай в них покататься; но я ужасно их люблю.

— Я сему рад; стану катать вас каждый день.

— Благодарю, — отвечала Кэтрин в некотором смятеньи, ибо сомневалась, прилично ли соглашаться на подобное предложенье.

— Завтра отвезу вас на холм Лэнсдаун.

— Благодарю, но разве жеребцу вашему не потребен отдых?

— Отдых! Он сегодня прошел каких-то двадцать три мили; ерунда; для лошадей нет ничего хуже отдыха; ничто не истощает их так скоро. Нет-нет; здесь моя животина станет бегать по четыре часа в день.

— Неужели? — очень серьезно вскричала Кэтрин. — Это же сорок миль.

— Сорок! Ой, да хоть бы и все пятьдесят. Итак, завтра я прокачу вас на Лэнсдаун; имейте в виду, мы уговорились.

— Какой восторг! — обернувшись, вскричала Изабелла. — Драгоценнейшая моя Кэтрин, я немало тебе завидую; но боюсь, братец, для третьего пассажира у тебя места не найдется.