Потом позвонил мистер Б., чтобы ему в библиотеку принесли ломтик кекса к мадере. Мистер Хилл пришел по этому поводу в скверное расположение духа и, шаркая, отправился выполнять поручение. Примерно через час миссис Хилл забрала усыпанную крошками тарелку и захватанный бокал, а Сара отнесла барышням ужин на позвякивающем подносе — и на том дела закончились. В дни стирки грязную посуду после ужина оставляли до утра. А еще в дни стирки Саре было слишком трудно собраться с мыслями, чтобы читать книгу, одолженную у мистера Б. Вместо этого она позаимствовала у него старый «Курьер» и стала читать вслух, чтобы и миссис Хилл послушала. Новости были трехдневной давности, бумага на сгибах обтрепалась, на смазанных жиром руках оставалась типографская краска. Негромко, словно боясь потревожить спящее дитя или задремавшего старика, Сара читала о новых упованиях на близкую победу в Испании, о том, что положение Буонапарте теперь незавидно и он еще попляшет — она невольно представила, как полководцы кружатся, взявшись за руки. И тут снаружи донесся какой-то звук.
Сара так и замерла с газетой в руке:
— Вы слышали?
— А? — встрепенулась миссис Хилл, заклевавшая было носом. — Что?
— Не знаю, какой-то шум там, за дверью.
Следом послышалось тихое ржание, а потом глухой стук копыт — лошади в стойле явно встревожились.
— Сдается мне, там кто-то есть. — Сара отложила газету, приподняла со своего колена голову уснувшей девочки.
— Пустяки, нет там никого, — произнесла миссис Хилл.
Полли села, но так и не проснулась. Мистер Хилл забормотал, захлопал глазами, после чего резко выпрямился, потирая подбородок:
— Что там такое?
— Я что-то слышала.
Все они с минуту прислушивались.
— Может, цыгане… — предположила Сара.
— И зачем бы сюда цыганам? — возразил мистер Хилл.
— Ну, за лошадьми…
— Цыгане знают толк в лошадях, на таких они не польстятся.
Они снова прислушались. Полли, не открывая глаз, примостила голову Саре на плечо.
— Нет, ничего. Крыса, должно быть, — заключила миссис Хилл. — Пусс о ней позаботится.
Сара кивнула, но продолжала вслушиваться. Полли снова засопела тихонько, ее тело обмякло.
— Ну, тогда ладно, — сказала Сара. — Пора спать.
Сара расшнуровывала корсет — лунный свет лился из-под занавесок и просачивался прямо сквозь ткань. Оставшись в одной сорочке, девушка приподняла занавеску и поглядела на двор, на повисшую над хлевом луну, огромную и желтую. Было светло как днем, постройки замерли в молчании, во всех окнах темно, никакого движения. Определенно никаких цыган, даже крысы не шмыгают.
Уж не шотландец ли там? Что, если он решил заночевать у них, а на рассвете тронется в путь, пока его не заметили? Котомка у него пуста, видно, все распродал и собирается пополнить запас где-нибудь на рынке или в фабричных городах. А интересно, должно быть, жить вот так. Пожелал — остался, надоело — ушел, нигде и на миг не задержишься, если сам не захочешь. Броди себе по узким тропкам да по широким городским улицам хоть до самого моря. Кто знает, где окажешься завтра: может, в Стивенидже, а может, даже в Лондоне.
Свеча на сквозняке оплывала. Сара дунула на пламя, опустила занавеску и забралась в постель, под бочок к теплой, посапывающей Полли. И лежала, глядя на занавешенное окно; нынче ночью глаз не сомкнет, это уж наверняка: ей не даст заснуть яркий лунный свет и мысль о том, что там, во дворе, затаился коробейник. Но молодость взяла свое, к тому же Сара поднялась в половине пятого утра и весь день трудилась словно пчелка, потому-то не пробило и одиннадцати, как она ровно задышала и погрузилась в сон.
Какая удача, что он им достался. Именно так и сказал мистер Б., складывая газету и отодвигая ее в сторону. Идет война с Испанией, работоспособных молодых парней вербуют в Королевский флот, так что мужчин в стране, попросту говоря, не хватает.
Ее отец возвел очи к небу, а Сара бросила удивленный взгляд на миссис Хилл: в дом берут нового слугу! Слугу-
Мисс Мэри подцепила ломтик окорока сервировочной вилкой.
— Папенька говорит не о твоих кавалерах, Лидия. Верно, папа?
