— Верно. Ну и что?
— А почему черепком? Он чем-то напоминал тебе черепок?
— По-моему, да.
— А чем?
— Ну, цвета такого же, как черепок от разбитого горшка, тело ноздреватое. И что же?
— Надо подумать. Черепки — это обожженная глина, которая уже не размокает в воде. Керамика называется.
— При чем здесь керамика?
— А при том, что этот Огневик — тоже, наверное, из керамики, понял?
— Ну, нет! Скорее из оконной замазки. У него руки гибкие такие, и лицо, и все тело мягкое. Вытягивалось — точь-в-точь, как свежая замазка.
— А это уж — дудки. Замазка в огне сразу же расплавилась бы. И сгорело.
— А черепяное тело не гнулось бы.
— Значит, это такая керамика, которая может еще и гнуться.
— А такой керамики, как резина, не бывает.
— Значит, бывает. Из чего же ему быть-то, Огневику этому?
На этом мальчики решили прекратить спор. Коля обещал подумать, как можно расправиться с Огневиком, чтобы он не мешал Ивасю жить в своей собственной хате.
А потом Ивась простудился и заболел. Мама не пустила его в школу и велела лежать на топчане, который стоял неподалеку от печки. А сама пошла на работу, пообещав прибежать в обед, чтобы проведать и покормить его. Уходя, она жарко натопила печку и подбросила еще несколько поленьев, чтобы больному Ивасику не было холодно без нее.
В печке, потрескивая, бушевал огонь. Шипели и ухали влажные дрова. Ивась закрыл глаза и начал дремать. И тут в печке что-то громыхнуло. Лязгая, открылась конфорка, и гул пламени наполнил хату. Ивась вздрогнул и открыл глаза. Стоя в пламени, над печкой возвышался Огневик и, пританцовывая, корчил гримасы.
— Ага! Теперь я с тобой рассчита-а-аюсь, дрянной мальчишка! Теперь я тебя поджарю, как вы жарите кур и уток!
Ивась вскочил и попытался выбежать через дверь во двор. Но рука Огневика вытянулась и ухватилась за ручку.
— Не-е-ет, дерзкий мальчишка, тебе не уйти!
Тогда Ивась решил выскочить в комнату, разбить окно и выпрыгнуть через него на улицу. Но Огневик разгадал его намерение и преградил ему путь другой рукой.
— Что? Попа-а-ался-а-а? — простонал Огневик и дохнул на Ивася таким горячим и едким дымом, что тот закашлялся.
Пока Ивась кашлял, Огневик хохотал и размахивал около его лица горячими руками.
— Уходи! Уходи прочь! — кричал Ивась, надрываясь от кашля.
— Я тебе покажу «прочь»! Сейчас увидишь! Сейчас узнаешь, что я с тобой сделаю!
Огневик опустил руку в печку, достал из нее горсть горящих головешек и подбросил вверх. При этом он дико захохотал:
— А-ха-ха-ха-ха! Ох-хо-хо-хо!
Одна головешка упала на одеяло, но Ивась тотчас сбросил ее на пол. Там же лежало еще несколько головешек, однако, пол в хате был земляной, поэтому они не были опасны. Но один пылающий уголек упал на рогозовую подстилку, лежащую у входа. Подстилка начала тлеть, угрожая заняться пламенем. Огневик громко захохотал от восторга, а Ивась в ужасе закричал:
— Помогите! Помогите! Горю-у-у!
В это время в комнату вбежала соседка, тетя Марушка, и Огневик нырнул в печку.
— Ивасик, детка! Что случилось?
Она залила водой горящую рогожу и разбросанные повсюду головешки.
— Не плачь, Ивасик. Я с тобой. Уже все в порядке. Скоро мама придет. Ну, скажи, что тут случилось?
Ивась трясся весь от слез, не в силах вымолвить ни слова. В конце концов, он кое-как, заикаясь, произнес:
— Это… это… он! Как даст из печки, конфорку сбросил!.. А потом… как швырнет головешки! По всей хате…
— Ясно, Ивасик. Это дрова были сырые. Они часто стреляют. Тогда и конфорки слетают, и угли, и горящие дрова разлетаются во все стороны.
Вскоре пришла мама. Тетя Марушка рассказала ей все по-своему:
— Ой, пани докторша! Тут такое было! Сырые дрова в печке так рванули, что конфорки послетали. И угли по всей хате разлетелись. Рогожа у входа занялась. Была полная хата дыма — не продохнуть! А Ивасик спросонок так перепугался, что только кричал: «Помогите! Помогите!» Еле успокоила. Вы вот грамотная женщина, а не знаете, что сырые дрова надо на ночь вносить в хату, чтобы они подсохли до утра. Хорошо еще, что хоть печку не разворотило. А то бы и хата сгорела, и хлопец вместе с нею!
Ивасю опять никто не поверил. Да что они понимают, эти взрослые! Хотя бы Коля Комизерко зашел — только он все и выслушает.
И Коля действительно зашел на другой день по пути из школы.
— Здорово, Ивась!
— Здорово, Коля! Я так ждал тебя.
— А я слышал, что ты горел тут. Или что?
— Да это опять он — ответил Ивась и шепотом добавил — Огневик. Мама разожгла печку — вовсю! А он как выскочит, как дохнет огнем и дымом, а потом как сыпнет угли по всей хате! Видишь, рогожа обгорелая — это все он! И все кричит на меня страшно так! Теперь тетя Марушка все время со мной, когда мамы нет. Но мне все равно не верят, только ты меня и слушаешь.
Коля немного помолчал, а потом уверенно заговорил:
— Скорее всего, ты все наврал. Но может быть, это и вправду сырые дрова стрельнули. А ты перепугался и на Огневика сворачиваешь.
— И ты тоже не веришь мне, Коля?
