— А почему же ты тогда не бегаешь с ватагой хлопцев, как раньше? И в футбол не играешь? И в жмурки тоже? Нет, что-то с тобой не так. Ну, что случилось, признайся. Я никому не скажу. А может быть, и помочь смогу. А?
Ивась немного замялся.
— Понимаете, дедусь Ничипор, радоваться мне нечему.
— Это как же так, нечему? Да хотя бы тому, что ты так молод еще, что все еще у тебя впереди — целая жизнь!
— Нет, дедусь, впереди у меня ничего хорошего. Точно говорю Вам.
— Да что ты все загадками говоришь? Расскажи, что тебя мучит. Догадываться я не умею, хоть и век на этом свете прожил.
— Да я бы рассказал, так Вы все равно не поверите. Только смеяться будете.
— Что ты, Ивасик! Или я хлопец неразумный? Как это, не поверю? Смеяться над человеком — это же грех большой. А мне уже грешить никак нельзя, помирать скоро. Ну, расскажи деду старому.
— Понимаете, дедусь Ничипор, меня убить хотят…
— Кто? За что и с чего это вдруг?
— Ну, есть такой, Огневиком его зовут…
— А-а-а! Ясно. Огневик — сын огня и повелитель огня.
— Да! А Вы откуда знаете? — оживился Ивась.
— Мне-то не знать, дорогой Ивасик! На веку, как на долгой ниве — все что угодно может встретиться. Так-так! Чем же ты прогневил Огневика? А?
Ивась опять замялся.
— Ну, понимаете, плевал на огонь, на раскаленную плиту.
Дед понимающе кивал головой.
— А потом он за это мою бабушку убил.
— Она что, тоже на огонь плевала?
— Да нет, — отмахнулся Ивась — она наоборот, говорила мне, что за это Огневик на меня разгневаться может. А я не послушал, все плевал, когда никого рядом не было. Вскоре после этого бабушка и умерла.
— Ну, а потом что было?
Ивась уже окончательно оправился от смущения и рассказал деду Ничипору все, как на духу. И о том, как он впервые увидел Огневика, и как он кричал ему обидные слова, и как он по совету Коли Комизерко окатил его водой из макитры, и как Огневик чуть не сжег его в степи у костра.
— Да, милый Ивасик, в трудном положении ты оказался. Огневик не любит всего того, что ты натворил. Он хозяин и повелитель огня. И ведет себя подобно огню. Огонь, если с ним бережно и верно обращаться, поможет во всем. Он и согреет, и еду приготовит, и свет даст вечером. Но стоит начать небрежно с ним обращаться, он и обожжет, и хату спалит, и тех, кто в хате. Целые села и города сгорали вместе с их жителями. Понял?
— Конечно, а что же тут не понять?
— А то, что ты не понял, что силой Огневика не взять.
— Это я как раз понял, дедусь Ничипор. Вот и жду от него наказания. Но слишком уж он жесток, этот Огневик.
— А силой, Ивасик, такие дела не делаются.
— Так что же мне делать?
— Прощения попросить.
— А он и слушать не станет. Сожжет меня — и все тут.
— А ты пытался?
— Нет. Но это и так ясно.
— Ничего тебе не ясно. Дело в том, что, как и с огнем, если с ним обращаться хорошо, как твоя покойная ныне бабушка, он помогать будет. И тепло в печке сохранять будет, и пище, что готовится на ней, пригореть не даст, и вкус ей придаст отменный. И много кое-чего еще поможет сделать.
— Так почему же он тогда мою бабушку убил?
— Да не убивал он твою бабушку. Сама она умерла, сердце у нее давно уже никуда не годилось. Ты сам придумал, что это Огневик сделал, вот и прогневил его еще раз. А он клеветы ох, как не любит! Да и кто ее, собственно, любит? А потом ты еще с этим Колей охотиться на него вздумал. В общем, Ивасик, виноват ты перед ним. Очень уж виноват.
— Что же теперь делать, дедушка Ничипор?
— Да я же сказал тебе. Прощения попросить.
— А как это сделать, растолкуйте мне, пожалуйста. Я такой непонятливый!
— Не скажи! А как напасть на Огневика все понял? То-то. Так вот, чтобы зря не рисковать и не терпеть ненужного страху, подойди к печке сейчас, пока она еще не топится. Огневик там все равно живет. Открой дверцу и скажи: так, мол, и так. Виноват перед тобой в том-то и том-то. А коли в чем еще — прости, не упомнил. Прости, скажи, Огневичок. Это я по молодости, по неразумности. Пообещай ему сухих дровишек всю зиму, свежей соломки, сенца. Скажи, что печку сам подбеливать будешь регулярно и трубу закрывать своевременно.
— А если он не простит?
— Обязательно простит, поверь мне старому.
— Спасибо, дедусь Ничипор. Дай Вам Бог здоровьица и долгих лет жизни!
— За здоровьице спасибо. А вот жизни, сколько Бог отмерил. Ну, давай, Ивасик, за доброе дело.
Ивась сделал все в точности так, как дед Ничипор сказал. Открыл печную дверцу, сел около нее на скамеечку и стал просить прощения:
— Здравствуй, Огневичок! Виноват я перед тобой. Прости меня глупого, что бабушкину смерть тебе в вину поставил. Прости также за то, что плевал в огонь и на горячую плиту. И за ту выходку с макитрой с водой тоже прости. И что ругал тебя плохими словами, прости. И может еще что сделал и забыл повиниться, еще раз прости. Я это все не от злого нрава творил, а по молодости своей, по глупости. Я больше никогда не буду делать ничего подобного! И дровишки для тебя всегда буду просушивать, и свежим сеном тебя угощать буду, и соломой. И печку, жилище твое, в чистоте и порядке содержать буду. И трубу закрывать своевременно буду. Только прости меня. Пожалуйста!
