— Так-то оно так, Юрий Петрович. Да вот заграничного паспорта мне не дают. Эти сволочи мешают! Работай у нас, говорят! Да сейчас, собственно, уже и не говорят! Все эти, с позволения сказать, «ученые» в коммерцию ударились! Чихать им на науку, когда и без нее денежки гребут. Весь институт распродали. В лабораториях голые стены. А добывалось с таким трудом! Плакать хочется!
— Да как они могут не дать загранпаспорта? Это же не при коммунистах!
— Да сейчас хуже, чем при них было! И сами все на пшик, извините, перевели, и меня не выпускают. Из зависти. Из мести, что не стал их прихвостнем! Говорят — с государственными тайнами ознакомлен.
— Павел Васильевич! Сколько лет Вы к этим тайнам касательства не имеете? Три? Через два года они никак не смогут задержать Вас здесь. Потерпите чуточку. Займитесь теорией, перепиской с зарубежными коллегами, чтобы не забыли.
— Забывают уже. Да и за два года они и без меня высокотемпературные сверхпроводящие материалы получат!
— Это еще как сказать! Не получили же до сих пор!
— Так получат! Я же получил! И продемонстрировал коллегам местным! А сейчас все на жизнь зарабатывают. Кто на хлеб, а кто на особняки, Мерседесы да предприятия. А мои возможности не востребованы — я только дачей занимаюсь. С моими дамами цветы выращиваю. Торгую ими, чтобы жить было на что. И старое проживаю. Пока что хватает. А они мне угрожали. Расправой над Танечкой да над Ксенечкой угрожали, сволочи!
— А милиция?
— Да что милиция! Схвачено у них все! Милиция на них батрачит! Но не вышло! Танечка с Ксеней живы, как видите!
— Он склонился над столом и начал «клевать носом».
— Так. Мне пора, уважаемые Ксения Алексеевна и Танечка. Очень было приятно познакомиться поближе.
Юрий поднялся из-за стола.
— А чайку? — предложила Татьяна и выбежала, как я понял в кухню.
Буквально через секунду она вбежала с подносом, на котором урчал небольшой электрический самовар. И опять она успела переодеться в новое платье и повязать изящный передник.
— Спасибо, Танечка. В другой раз. Я пойду.
Простите, Юрий Петрович, что так получилось. Он за последнее время так ослабел. Рюмка-другая, и готов. Трагедия с работой надорвала его. А потом этот шантаж. Он продолжает работать днем и ночью. Они знают это, следят за ним. В дом к нам слазили, все вверх дном перевернули, все его тетради забрали. Секрет его ищут. А он смеется. Говорит: «Все мое я ношу с собой».
— Юрий вышел на крыльцо в сопровождении Татьяны.
— Спасибо за все, Танечка. Вы очень красивая девушка. Я просто сражен Вами.
— Спасибо, Юрий Петрович. Но я самая обыкновенная девушка.
— Скромничаете. Вы же знаете, что красивы и обаятельны. Не хотите ли немного отдохнуть от дачных забот?
— Я не устала, Юрий Петрович.
— Называйте меня просто Юра. Хорошо? Так что, может в театр съездим на этой неделе? Или в кафе какое?
— Спасибо, Юрий Петрович.
— Юра, — поправил он.
— До свидания, Юра. Меня мама ждет.
Она скрылась за дверью, а Юрий направился к себе.
Так, знакомство состоялось, — думал он, — Теперь я кое-что о них знаю. Он страдает от невостребованности знаний и опыта, комплексует. Жена и дочь все при нем. Привыкли так. А Татьяна великолепна. И фигурка, и голос, и личико, и ножки, и бюстик. Очень приятная. Упрямо держит со мной дистанцию. Но сдвиги есть. Назвала меня Юрой. Ничего, не таких обламывали. А о женитьбе пора подумать всерьез — родители правы. Завтра суббота. Два выходных. Отлично. Вот завтра и начнем массированную атаку. Теперь приглашу их всех к себе на ужин.
Юрий проснулся в шесть утра. Быстро умывшись и наскоро перехватив тем, что вчера купил на вокзале, он принялся за уборку сначала в доме, потом в саду.
Убрав остатки мусора, Юрий принялся вскапывать заросшие бурьяном грядки, покамест утренняя прохлада еще не сменилась полуденной жарой.
Земля была мягкой, еще не успевшей просохнуть после теплого недавнего дождя. Лопата в нее входила легко и мягко, как нож в масло. Во дворе скандальной соседки не было никого. Поэтому Юрий решил начать с грядки, примыкающей к забору, отделяющему ее участок. Насвистывая популярную мелодию, Юрий энергично копал.
С соседской стороны подошли куры и стали рыться около забора. Одна из них взлетела на забор, потом слетела на участок Юрия и, квохча и поклевывая, забегала по вскопанному.
«Интересно, чему она так радуется?» — подумал Юрий и, опершись на лопату, стал наблюдать за нею. Курица подбежала к свежеперевернутому кому земли и, схватив шевелящегося дождевого червя, перерезанного лопатой, с аппетитом проглотила его. Привлеченные ее квохтаньем, другие куры стали тоже взлетать на забор, спрыгивать на грядку и метаться по ней в поисках червей. «Вон оно что! — подумал Юрий, — Лакомиться пришли», — и снова налег на лопату.
— Бог на помощь, сосед! — послышалось из-за забора.
Юрий поднял голову. За забором стояла та самая «черноротая» соседка, которая вчера скандалила из-за костра.
— Спасибо, соседка. Доброе утро.
— Доброе утро, миленький. Ты это, того, за вчерашнее не сердись. Ладно?
— Да я не сержусь, как видите.
