Полное собрание сочинений. Том 22. Июль 1912 — февраль 1913 полностью

Оказалось, что, посылая по одному делегату от каждых 500 с.-д. рабочих, большевики имели тогда 105 делегатов, меньшевики 97, нефракционных было 4.{117}

Перевес явный на стороне большевизма.

Среди «национальных» с.-д. поляки имели 44 делегата, бундисты – 57 и латыши – 29. Так как среди латышей тогда сильное преобладание имели противники оппортунизма, меньшевиков и Бунда, то и среди «националистов» вообще отношение «течений» было однородно с отношением их в «русской» части социал-демократии.

Между тем в думской с.-д. фракции было тогда 36 меньшевиков и 18 большевиков, – а среди депутатов от рабочей курии – 12 меньшевиков и 11 большевиков. Ясно, что преобладание имели меньшевики.

Итак, в социал-демократии и в думской фракции силы «течений» распределялись не одинаково, а прямо противоположным образом.

Случайность ли это?

Нет. Во всех странах мира наблюдается, по общему правилу, более оппортунистический состав парламентских представителей рабочих партий по сравнению с составом самих рабочих партий. Причину этого явления нетрудно увидеть: во-первых, все избирательные системы буржуазных стран, даже наиболее демократические, ограничивают на деле избирательные права рабочих либо возрастом (в России требуется 25 лет), либо оседлостью и постоянством места работы (полгода в России) и т. д. Подобные ограничения падают обыкновенно тяжелее всего именно на молодые, более сознательные и решительные слои пролетариата.

Во-вторых, непролетарские элементы рабочих партий – чиновники рабочих союзов, мелкие хозяйчики, служащие и, в особенности, «интеллигенция» – при всяком избирательном праве в буржуазном обществе более легко (в силу своих занятий, положения в «обществе», подготовки и т. д.) специализируются на «парламентской» профессии.

Какие выводы следуют из этого факта и как обстояло дело по сравнению со II Думой в третьей и четвертой, – этим вопросам мы посвятим следующую статью.

«Правда» № 191, 12 декабря 1912 г. Подпись: В. И.

Печатается по тексту газеты «Правда»

Третьедумская социал-демократическая фракция в России была первой с.-д. фракцией, которой довелось просуществовать несколько лет и выдержать долгий «искус» совместной работы с партией рабочего класса. По понятным причинам, мы не можем здесь рассказывать истории этой работы. Мы можем и должны отметить лишь самое главное: как отражалось на думской фракции развитие партии? как изменялись отношения фракции к партии?

Прежде всего приходится установить тот факт, что первые шаги деятельности третьедумской с.-д. фракции вызывали решительное недовольство и резкое осуждение большинства партии. Во фракции значительно преобладали меньшевики, бывшие в оппозиции к решениям партии 1907 года{118}, и эту «оппозицию» продолжала или переняла с.-д. фракция III Думы.

Между партией и фракцией началась своего рода борьба. Декларацию фракции обвиняли – и вполне справедливо – за оппортунизм. Органы печати, представлявшие мнение большинства партии или всей партии в целом, многократно критиковали оппортунистические шаги фракции и отмечали, что по различным вопросам фракция не досказала или неверно изложила взгляды партии.

Длинный список подлежащих исправлению ошибок и неправильных шагов третьедумской фракции был официально признан в декабре 1908 года{119}. Разумеется, при этом было точно указано, что вина падает здесь не на одну фракцию, а и на всю партию, которая должна больше работать над своим думским представительством и совместно с ним.

Результаты этой работы у всех перед глазами. С 1908 по 1912 год в партии шло развитие правого крыла меньшевизма в ликвидаторство. Четырехлетнюю борьбу с ликвидаторством и большевиков и партийных меньшевиков{120} нельзя вычеркнуть из истории, как бы «Лучу» этого ни хотелось.

И за эти 4 года думская с.-д. фракция из оппозиционной к партии, из фракции, критикуемой партией и защищаемой (а иногда и прямо поощряемой в оппортунизме) меньшевиками, – стала фракцией антиликвидаторской.

Распределение третьедумской фракции по газетам к 1912 году документально доказало это. Астраханцев и Кузнецов были в «Живом Деле» ликвидаторов. Белоусов – тоже, но он скоро совсем ушел из фракции, послав ей крайнее ликвидаторское послание с сочувственными ссылками на Мартова и «Нашу Зарю» (это историческое послание г. Белоусова скоро, вероятно, появится в печати).

Далее, Шурканов был и в ликвидаторской и в антиликвидаторской газете. Гегечкори и Чхеидзе ни в той ни в другой. Остальные 8 членов фракции (Воронин, Войлошников, Егоров, Захаров, Покровский, Предкальн, Полетаев и Сурков) были сотрудниками антиликвидаторских органов.