Ответ на письмо Черткова от 19 марта: «Посылаю вам, Лев Николаевич, копию еще с последнего моего письма к Лескову, который очень мучается происшедшей историей с Диллоном. Выть может вам интересно узнать и мое мнение, потому и посылаю». Письмо Черткова к Лескову, датированное 18 марта, было написано в ответ на письмо Лескова к Черткову от 11 марта, в котором Лесков, будучи знаком с корреспондентом Диллоном и сочувствуя ему, в связи с выдвинутыми против него обвинениями (см. письмо № 309) сообщал, что Диллон получил от газеты «Daily Telegraph» депешу с предложением опровергнуть выдвинутые против него обвинения и начать процесс в целях своей реабилитации. По поводу газетной полемики в связи с этим делом Лесков писал: «Собаки проснулись и будут кусаться и вой их разносится повсюду и молодые чистые души, полные любовью к тому, кого мы все любим, будут смущены и поколеблены в своем доверии к его слову и уважении к независимости его характера. Всё это будет и будет неизбежно, и я не могу позволить себя утешить в том, что это будто ничего, а я знаю, что это очень дурно и вредно для самого благородного дела... Может быть вам это представится иначе, но я считаю это большим для всех нас горем и хочу о нем страдать и скорбеть, и потом это еще не конец и собаки только проснулись» (AЧ). Чертков в ответном письме Лескову, пересланном Толстому, высказывал свое мнение, что в письме Толстого, опубликованном в газете «Новое время» в связи с делом Диллона и смутившем Лескова, нет ничего неверного: «Ни я, ни кто другой из нас здесь не нашли в самом содержании этого письма ничего нежелательного. Получается, правда, впечатление будто Лев Николаевич предполагает вольность перевода своей статьи и при переводе с русского на английский. Но это было им написано раньше того свидания с Диллоном, при котором Лев Николаевич вручил последнему свои письма о том, что перевод его верен. И потому не трудно объяснить дело тем, что Лев Николаевич, видя искажение перевода в М[осковских] в[едомостях] сначала предположил возможность двукратного искажения, но после свидания с Диллоном убедился, что искажение произошло только при переводе с английского на русский. И в этом смысле Лев Николаевич мог бы сделать в газетах дополнительное сообщение в том случае, если стали бы его упрекать в двуличии». Далее Чертков подробно анализировал материалы, связанные с этим инцидентом, и доказывал, что нет оснований для тех или иных упреков по адресу Толстого.
Получилъ и ваше и Ив[ана] Ив[ановича]1 письма и долженъ и желаю отвтить, но до сихъ поръ не усплъ: то въ Москв, то здсь б[ылъ] очень занятъ. Отвчу на дняхъ. Пишу только съ тмъ, чтобы вы простили меня за невольное молчаніе.
Вашъ Л. Т.
Владиміру Григорьевичу Черткову.
Печатается впервые. Открытое письмо. Почтовые штемпели: «почтовый вагон 17 апреля», «Россоша Воронежской губ. 19 апр. 1892». На подлиннике черным карандашом надпись рукой Черткова: «17 апр. 92 № 306». Датируется днем, предшествующим почтовому штемпелю отправления.
Ответ на письмо Черткова от 24 марта, в котором Чертков писал, что пересылает Толстому статью И. И. Горбунова «Письмо к матерям», предназначенную для составленного Горбуновым сборника в пользу голодающих.
1 Толстой имеет в виду письмо И. И. Горбунова от 8 апреля, написанное в ответ на полученное им письмо Толстого от 3 апреля 1892 г. с отрицательным отзывом о статье «Письмо к матерям». Об этом см. прим. к письму № 312.
Сейчасъ нынче, воскресенье, выбралъ время, хотя и не свободное — написать вамъ, дорогой другъ В[ладиміръ] Г[ригорьевичъ]. Я перечелъ ваше послднее письмецо, въ к[оторомъ] вы спрашиваете, получилъ ли я ваши «тревожныя» письма и письмо Новос[елова]. Все получилъ въ свое время и всё б[ыло] мн хорошо и пріятно, п[отому] ч[то] указало мн мой соблазнъ — хотя бы такой, к[оторому] я не поддался, но могъ поддаться (это какъ наши голодные. Голодные они или нтъ, когда имъ подается помощь, — могли быть). И пріятно тмъ, что показало мн вашу любовь, хорошую, много меня радующую вашу любовь ко мн. Какъ и тогда большинство этихъ людей мн чужды — или, скоре, я имъ чуждъ, такъ и теперь, больше, чмъ прежде. И даже въ дл нашемъ ихъ помощь — нкоторыхъ — не облегчаетъ, а тяготить. — Я ихъ люблю, цню высоко ихъ качества, но я вижу и знаю, что они не любятъ меня. И разумется они въ этомъ не виноваты, и я не стою любви, но отъ этаго мн мало радостно съ ними. Изъ этаго исключаю Митр[офана] Алехина,1 но онъ то и уходитъ съ Скороходовымъ.2 Но это все въ письм нельзя описать.
Мы съ Машей теперь очень хорошо заняты. Мн не тяжело.3 Пишу отчетъ,4 а потомъ начну что-нибудь. Очень хочется писать и такъ много хочется. Безъ 8-й главы мн очень скучно. Вмст съ ней тсно, а врозь скучно. Мат[в]ю Ник[олаевич]у будемъ очень рады.5 Съ нимъ хорошо. —