Когда убили Лорку, —а ведь его убили! —жандарм дразнил молодку,красуясь на кобыле.Когда убили Лорку, —а ведь его убили! —сограждане ни ложку,ни миску не забыли.Поубиваясь малость,Кармен в наряде модномс живыми обнималась —ведь спать не ляжешь с мертвым.Знакомая гадалкаслонялась по халупам.Ей Лорку было жалко,но не гадают трупам.Жизнь оставалась жизнью —и запивохи рожа,и свиньи в желтой жиже,и за корсажем роза.Остались юность, старость,и нищие, и лорды.На свете все осталось —лишь не осталось Лорки.И только в пыльной лавкестояли, словно роты,не веря смерти Лоркиигрушки-донкихоты.Пусть царят невеждыи лживые гадалки,а ты живи надеждой,игрушечный гидальго!Средь сувенирной швалиони, вздымая горькосмешные крошки-шпаги,кричали: «Где ты, Лорка?Тебя ни вяз, ни иване скинули со счетов.Ведь ты бессмертен, — ибоиз нас, из донкихотов!»И пели травы ломко,и журавли трубили,что не убили Лорку,когда его убили.Евгений Евтушенко. Идут белые снеги.
Москва, «Художественная Литература», 1969.
<p><emphasis>Когда я думаю о Блоке…</emphasis></p>И. Глазунову
Когда я думаю о Блоке,когда тоскую по нему,то вспоминаю я не строки,а мост, пролетку и Неву.И над ночными голосамичеканный облик седока —круги под страшными глазамии черный очерк сюртука.Летят навстречу светы, тени,дробятся звезды в мостовых,и что-то выше, чем смятенье,в сплетенье пальцев восковых.И, как в загадочном прологе,чья суть смутна и глубока,в тумане тают стук пролетки,булыжник, Блок и облака…1957
Евг. Евтушенко. Взмах руки. Стихи.
Москва: Молодая гвардия, 1962.
<p><emphasis>Лифтерше Маше под сорок…</emphasis></p>Лифтерше Маше под сорок.Грызет она грустно подсолнух,и столько в ней детской забитостии женской кричащей забытости!Она подружилась с Тонечкой,белесой девочкой тощенькой,отцом-забулдыгой замученной,до бледности в школе заученной.Заметил я — робко, по-детскипоют они вместе в подъезде.Вот слышу — запела Тонечка.Поет она тоненько-тоненько.Протяжно и чисто выводит…Ах, как у ней это выходит!И ей подпевает Маша,обняв ее, будто бы мама.Страдая поют и блаженствуя,две грусти — ребячья и женская.Ах, пойте же, пойте подольше,еще погрустнее, потоньше.Пойте, пока не устанете…Вы никогда не узнаете,что я, благодарный случаю,пение ваше слушаю,рукою щеку подпираюи молча вам подпеваю.1955
Евгений Евтушенко. Мое самое-самое.
Москва, Изд-во АО «ХГС» 1995.
<p>Лишнее чудо</p>Т.П.
