Все впечатленья в звук, и в цвет,И в слово стройное теснились.И музы юношей гордилисьИ говорили: «Он — поэт!»Но только первую страницуЗаветной книги он прочел,И вечный сон затмил зеницу,Где мир так нежно, пышно цвел.И замер вздох задумчивой печалиС вопросом жизни на устах.Зачем же струны так дрожали?Чего они не дозвучали,Он допоет на небесах!Но на земле, где в яркий пламеньОгня души он не излил,Он умер весь, и грубый камень,Обычный кров немых могил,На охладевший череп ляжетИ соплеменнику не скажет,Что рано выпала из рукЕдва настроенная лира,И не успел он в ясный звукИзлить его душой разгаданного мира.

Стихотворение датируется 1828 г., так как в том же письме к В. И. Ланской О. писал: «Первый и единственный раз, когда я его <Д. В. Веневитинова> встретил, это было на балу у Степана Степановича Апраксина... Три года спустя я узнал о смерти поэта... и сымпровизировал» (РА, 1885, кн. 1, стр. 129; на франц. яз.). Встреча эта могла иметь место только в 1825 г., когда О. был в Москве. Дата: 1828 — указана и в тетр. Розена. Друзья О. воспринимали стихотворение как посвящение Д. В. Веневитинову и вместе с тем как предсказание О. своей ранней смерти. Так, под впечатлением известия о смерти О., А. Е. Розен писал Н. И. Лореру: «...Вы помните надгробную, написанную самим поэтом в Чите, во время работы нашей; но тогда он не думал покоиться на скале Черного моря, а, вероятно, в степи бурятской. Вот она: «Глас песни <и т. д.>» (выписка рукой Н. И. Лорера в альбоме, подаренном А. А. Капнист, — БЛ, ОР, No 59/16). В «Записках декабриста» А. Е. Розена: «В читинском остроге сочинил он на смерть Веневитинова «Умирающий художник» — как будто написал для себя» (СПб., 1907, стр. 246). Веневитинов Дмитрий Владимирович (1805-1827) — поэт, один из виднейших участников кружка «любомудров». Веневитинов, несмотря на кратковременность его литературной деятельности, оказал влияние на русскую поэзию 30-х годов. Его ранняя смерть произвела большое впечатление на современников, тем более что его личное обаяние также было очень велико. В указанном выше письме О. писал: «Его манера держаться полностью выдавала, что он — новичок в высшем свете; но изящный облик — что гораздо реже встречается, чем элегантность в манерах, полная грусти улыбка, которой он пытался придать оттенок легкой иронии, чтобы смягчить ее неуместность, — всё это дало мне почувствовать, что он был далек и от этого бала, и от этого мира....Вскоре после этого мне дали прочесть его стихи, в которых были не поэтические ощущения, не порывы души юной и впечатлительной, как у Бенедиктова, но глубокое чувство, которое так редко можно встретить в русских стихах» (РА, 1885, кн. 1, стр. 129; на франц. яз.).

Перейти на страницу:

Все книги серии Библиотека поэта. Большая серия. Второе издание

Похожие книги