Бесстыжая в своей гульбе.
Позор стране, в поджоге замка
Нашедшей зрелище себе!
Позор стране, в руинах храма
Чинящей пакостный разврат!
Позор стране, проведшей хама -
Кощунника – меж царских врат!..
Зелено-дымчатое море. Гребни
Молочно-светозарные – во тьме.
Душа к Тебе в восторженном молебне.
Такая ясность в ледяном уме.
В октябрьский вечер, крепкий и суровый
Привет идущей из-за гор зиме,
Предвестнице весны издревле-новой!
Мы сходимся у моря под горой.
Там бродим по камням. Потом уходим,
Уходим опечаленно домой
И дома вспоминаем, как мы бродим.
И это – все. И больше – ничего.
Но в этом мы такой восторг находим!
Скажи мне, дорогая, – отчего?
Ты все молчишь, как вечер в октябре,
Но плещется душа, как море – в штиле.
Мы в инее, в лиловом серебре.
И я ли – я теперь? и ты – о, ты ли?
Как море в штиле, плещется душа:
Совсем слегка, вся в бирюзе умилий…
Как хороша ты! как ты хороша.
Твои уста, покорные моим,
Ласкательны, податливы и влажны.
Я ими упоительно томим.
Исполнены они узывной жажды…
Сквозь них в мои струится сладкий сон,-
И вздрагивает отзвуком нерв каждый.
О, если б ими захлебнуться мог!
Ах, взять тебя и трудно, и легко…
Не брать тебя – и сладостно, и трудно…
Хочу тебя безбрежно, глубоко!
О, влей в глаза мне взор свой изумрудный!
Вонзи в уста мне острые уста!
Прости мой жест, в своем бесстыдстве чудный,
Ведь страсть чиста! Пойми: ведь страсть чиста!
Ты ждешь весны, как ждет тебя весна.
Вы встретитесь, две девы, две юницы,
И будет ширь природы вам тесна,
И будет вам опять иное сниться:
Вам, две весны, пригрезится мороз,
Его меха, алмазы и денницы,
На окнах лепестки морозных роз…
Люби меня, как хочется любить,
Не мысля, не страшась, не рассуждая.
Будь мной, и мне позволь тобою быть.
Теперь зима. Но слышишь поступь мая?
Мелодию сирени? Краски птиц?
Люби меня, натуры не ломая!
Бери меня! Клони скорее ниц!
Не избегай того, что быть должно:
Бесцельный труд, напрасные усилья,-
Ведь ты моя, ведь так предрешено!
О, страсть! расправь пылающие крылья
И за собой в безбрежность нас взорли.
И скажем мы, в восторге от воскрылья:
“Да, мы с тобой бороться не могли”.
Вот пятый год, как ты мне дорога,
А страсть юна, – как прежде, неизбывна,
И нас влекут по-прежнему луга.
По-прежнему стремлюсь к тебе порывно,
Все нови открываю с каждым днем…
О, наша связь вовеки неразрывна,
И страсть бессмертным зажжена огнем.
Тебя провожать, чтобы встретить потом,
С тобою расстаться, чтоб свидеться вновь,
Чтоб в этой разлуке загрезиться сном,
Чтоб в этой разлуке грузиться в любовь.
И чувствовать то, чего нет при тебе…
Когда мы вдвоем, стынет сердце и кровь,
Но если мы врозь, каждый в тайной алчбе.
По долгу кайтселита я с ружьем
До четырех утра брожу вдоль хижин,
Расползшихся чудовищным ужом.
Не тронь меня, кто кем-нибудь обижен:
Чем помогу? – ружье мое без пуль,
И вид его угрозный неподвижен.
Убийцу даже – я убить смогу ль?…
Я несомненно скверный патриот,
Но я могу не радоваться бою
У петербургских западных ворот:
Быть может, жизнь несет тот бой с собою,
А значит – и искусство, и-любовь.
В нем чувствуется что-то голубое.
А в голубом всегда сияет новь.
Деревня спит. Оснеженные крыши -
Развернутые флаги перемирья.
Все тихо так, что быть не может тише.
В сухих кустах рисуется сатирья
Угрозья голова. Блестят полозья
Вверх перевернутых саней. В надмирье
Летит душа. Исполнен ум безгрезья.
Вид поля печальный и голый.
Вид леса уныло-нагой.
На крыше одной – белый голубь,
И карий – на крыше другой.
И море, – и то как-то наго
У гор оголенных грустит.
И суша, и воздух, и влага -
Все грусть и унынье таит.
В ней тихо бродила душа.
Она была так хороша.
Душа хороша как она:
Пригожа, светла и нежна.
И не было места средь дня,
Чтоб ей не хотелось меня.
И не было суток в году,
Чтоб мог я помыслить: “не жду…”
Она приходила ко мне
И тихая, и в тишине.
Когда приходила она,
Тишала при ней тишина,
И жизнь была так хороша:
В ней тихо бродила душа.
Если вы встретите женщину тихую,
Точно идущую в шорохах сна,
С сердцем простым и с душою великою,
Знайте, что это – она!
Если вы встретите женщину чудную,
Женщину, чуткую, точно струна,
Чисто живущую жизнь свою трудную,
Знайте, что это – она!
Если увидите вы под запискою
Имя прекрасней, чем жизнь и весна,
Знайте, что женщина эта – мне близкая,
Знайте, что это – она!
Изысканна, как жительница Вены,
В венгерке дамской, в платье bleugendarme,
Испрыскав на себя флакон вервэны,
Идет она, – и в ней особый шарм.
К ней цужат золотые караваны
Поклонников с издельями всех фирм…
Лишь донжуаны, чьи карманы рваны,
Берут ее глазами из-за ширм…
Изящница, очаровалка, венка,
Пред кем и герцогиня – деревенка,
В ней что-то есть особое совсем!
Изысканка, утонченка, гурманка,
С весталковой душой эротоманка,-
Как у нее выходит: “Жду вас в семь…”!
Люблю лимонное с лиловым:
Сирень средь лютиков люблю.
Лимон фиалками томлю.
Пою луну весенним словом:
