Топор широкий не отрубитЕго преступной головы,И слава про него затрубит,Но все дела его мертвы.Эфесский храм, сожженный рано,В воспоминаньях вечно свят.Нетленно-юная ДианаНе помнит, кто был Герострат.22 апреля 1921
<p>«Где твои цветочки, милая весна?...»</p>Где твои цветочки, милая весна?– Для моих цветочков мне любовь нужна. —Где твои улыбки, милая любовь?– Все мои улыбки захлестнула кровь.27 апреля (10мая) 1921
<p>«Душа моя без крыл...»</p>Душа моя без крылИз области могилНазад не прилетит,И там, где спит она,Водой полонена,Душа бессильно спит,И все вокруг, как сон,И чуть я оживленИгрою чуждых сил,И жизнь моя пуста, —Томленье у креста,Среди немых могил.30 ноября (13 декабря) 1921
<p>«Кинжал не нужен для того...»</p>Кинжал не нужен для того,Кто хочет умереть.Совсем не надо ничего,Чтобы дотла сгореть.Созреешь к смерти, и придетСтремительный недуг,Тебя, как столб гнилой, качнет,И наземь рухнешь вдруг.30 ноября (13 декабря) 1921
<p>Колыбельная Насте</p>В мире нет желанной цели,Тяжки цепи бытия.Спи в подводной колыбели,Настя бедная моя.Вот окно мое высоко.Над тобою я стою.Снял я мантию пророка,И, как няня, я пою:Баю-баюшки-баю.Бай мой, бай, волшебник, бай,Настю тихо покачай.В муках дни твои сгорели,И не спас тебя и я.Спи в подводной колыбели,Настя милая моя.Подняла над волей рокаВолю гордую свою.Спи спокойно, спи глубоко.Над тобою я пою:Баю-баюшки-баю.Бай мой, бай, кудесник, бай,Настю тихо покачай.Вспомни, звук моей свирелиБыл усладой бытия.Спи в подводной колыбели,Настя милая моя,До уставленного срокаСесть в подводную ладью,Унестись со мной высоко,И спою тебе в раю:Баю-баюшки-баю.Светозарный, Божий Май,Настю в светах покачай.30 ноября (13 декабря) 1921 СПб. Улицы
<p>«Жаждет сердце тишины...»</p>Жаждет сердце тишины,Сердце бедное, больное.Качая, уврачуюУсталое, больное.Забуду всю явь земную,Забуду земные сны,Качаясь на прибоеРокочущей волны.Сердце бедное, больное,Ты дождешься тишины.9(22) декабря 1921
<p>«Из низменных страстей, из гнусных утомлений...»</p>Из низменных страстей, из гнусных утомлений,Сплетенных жуткою и зыбкою игройНад ясной чистотой лазоревых ступеней,Над орошенною весеннею травой,Возводит в темный час полуночных затменийОна, премудрая, пророчеств дивный строй:«Любовь и Смерть – одно. Любовью рай откройВ таинственном труде безмерных восхождений».Поправши Смертью смерть, она тоску сожгла,Она меня зовет, любимая, – пришлаВ сияньи девственном лазури и эмали,И с нею я войду в таинственный чертог,Восторгом озарив безмерности дорог,Где гаснут медленно томленья и печали.13(26) апреля 1922
