Еще гудят колокола,Надеждой светлой в сердце вея,Но смолкнет медная хвалаПо слову наглого еврея.Жидам противен этот звон, —Он больно им колотит уши,И навевает страхи онВ трусливые и злые души.Иная кровь, иной закон.Кто примирит меня, арийца,С пришельцем из других сторон?Кто смоет имя: кровопийца?Но будет день, – колокола,Сливаясь в радостном трезвоне,Нам возвестят: Русь ожила.Опять в блистающей короне.
30 июня (13 июля) 1924
<p>«Дали стали очень жестки...»</p>Дали стали очень жестки,Ноги туги, мало сил.В лавку здесь на перекресткеЗаходить я полюбил.Проторил туда дорожку,И узнал уж скоро я,Что торгует понемножкуТам актерская семья.Спички, хлеб, пшено, селедки,Папиросы, соль, лук, рис...Лица ласковы и кроткиУ актера и актрис.Нынче жарко, даже знойно.За прилавком лишь однаПродавшица так спокойна,Так румяна и стройна!Покупая папиросы,Под доскою откиднойВижу я, что ноги босыУ хозяйки молодой.Низошло очарованье,Обратило дом в чертогЭто светлое мельканьеИз-под юбки легких ног.В сердце входит умиленье,Как молитва в тихий храм,И табачное куреньеОблечется в фимиам.
5(18) июля 1924
<p>«Река времен имеет острова...»</p>Река времен имеет острова.Хотя стремительно текут мгновенья,Порой душа, жива и не жива,Пристанет к острову забвенья.Тогда она уходит в глубину,Откуда ей не слышен шум потока,И этот странный миг, подобный сну,Переживает одиноко.Уже твоя расширилась река,Уже увидел близко жизни цель ты,Дышать отрадно, тишина легкаНа островах широкой дельты.
12(25) июля 1924
<p>«Прозрачной ночью от вокзала...»</p>Прозрачной ночью от вокзалаПо царскосельской тишинеШел босиком я. Очень малоПрохожих встретилося мне,Но по дороге на крылечкеОдин сидел, и перед нимСвивался в легкие колечкиЧуть видный папиросный дым.Колечки эти оковалиМой путь. Я на крылечко селИ закурил. Мы помолчали,И он, как видно, захотелПоговорить. Ну что ж, прохожий,Поговорим, уж так и быть.Хотя совсем с тобой не схожий,С тобой умею говорить.Кто б ни был ты, простой рабочий,Совслужащий или торгаш,Ты сам в покое светлой ночиМне тему для беседы дашь.Поговорили, как и все мы,Как водится, о том, о сем.Слегка и той коснулись темы,Зачем иду я босиком.Да не дивился он на это.– Кому как нравится. Ну что ж!Оно, конечно, нынче лето,Так и без обуви пройдешь.– И образованные тоже,На днях на Вырице видал,Обутка – собственная кожа, —Он мне раздумчиво сказал.Поговорили очень мило,И я пошел себе домой,А он сидел еще, унылоКачая темной головой.
