И побледнел Кремлев. «А что-то я устал!» —Промолвил он с едва скрываемой досадой,Простился и пошел к себе, – бедняк! УпалОн на свою постель и с горестной отрадой,Зажав подушкой рот, до полночи рыдал.А Настенька меж тем пред ясною лампадойМолилась, может быть, иль яркою мечтойЗабавила себя, одна в тиши ночной.<p>43</p>Мне кажется, пора покончить эту сказку,Тем более, что в ней трагического нет.В крови топить ее мещанскую развязку,Конечно, незачем. К тому же пистолетХоть у Кремлева был, да праздно перержавел.Боюсь, что никого я песней не забавил,Прерву ж ее строфой, написанной без правил.
21 июня 1890; 24 июля – 26 августа 1894
<p>«Каждый день, в час урочный...»</p>Мы устали преследовать цели,На работу затрачивать силы, —Мы созрелиДля могилы.Отдадимся могиле без спора,Как малютки своей колыбели, —Мы истлеем в ней скороИ без цели.
28 сентября 1894
<p>«Скользко-холодное...»</p>Скользко-холодноеПравой рукою трепетно сжато.Злоба стихает, меркнет забота,Грезы умчались вдаль без возврата.Твердое, скользкое.Только нажать бы мне,Только на то достало бы силы!Что это, скорбь, тревога?Мрак желанной могилы,Только нажать бы мне!
3 октября 1894
<p>«Лампа моя равнодушно мне светит...»</p>Лампа моя равнодушно мне светит,Брошено скучное дело,Песня еще не созрела, —Что же тревоге сердечной ответит?Белая штора висит без движенья.Чьи-то шаги за стеною.Эти больные томленья —Перед бедою!
<p>Неурожай</p>Над полями ходит и сердито ропщетЗлой Неурожай,Взором землю сушит и колосья топчет, —Стрибог, помогай!Ходит дикий, злобный, хлеб и мнет и душит,Обошел весь крайИ повсюду землю гневным взором сушит, —Стрибог, помогай!Губит наших деток неподвижным взоромЗлой Неурожай.Голодом томимы, молим хриплым хором:Стрибог, помогай!
