В горах, среди утесов и снегов,Откуда жизнь людская не видна нам,На небе выступает из туманаСосновый сруб, убежище орлов.Пока метель наносит свой покровИ в черном гневе мечутся бураны,Мы здесь играем в кости, варим пловИ допиваем не спеша стаканы.Когда-то, - так нам говорит поэт, -В такую ночь здесь отдыхал Манфред,Чтоб снова в бой вступить с Непобедимым.Так мы, - лишь день проснется молодой, -Уйдем в свой путь по пропастям и льдинам,Чтоб в кости перекинуться с судьбой.* * *В полдневный час, в день сбора виноградаЕе он встретил. Торопя мула,Она обратно ехала из сада,Свежа, как сад, как счастье - весела.И он спросил: «Какая бы наградаТебя приворожить ко мне могла?»Она ж в ответ: «Свети с утра лампадуКиприде доброй». - Хлыст свой подняла,Ударила мула с веселым криком,И тот, смешно прижавши уши, мигомУмчал ее. Лишь вьется пыль, как дым.А он стоял, - лишь сердце билось, радо, -И молвил: «Хорошо быть молодымВ полдневный час, в день сбора винограда».* * *Розы покрыли, как снег, наше брачное ложе. КипридаС цоколя радостный наш благословляет союз.Мы принесем ей дары: золотистые, сладкие смоквы,Спелый, сквозной виноград и молодых голубей.Солнце утонет в волнах. Лепестки ароматнее станут.Руки касаются рук, уст ожидают уста.Дай же, богиня, нам быть совершенными в нежности нашей,В благословенную ночь мудрого сына зачать.<p>Из Анри де Ренье </p> * * *И день окончился той желтою луною,Что медленно плывет меж тонких тополей,В то время как еще доносится пороюШуршанье тростника и запах трав с полей.Могли ли думать мы, когда дорогой длиннойИзнеможенные, брели рука в руке,Могли ли думать мы, когда в степи пустыннойМы оставляли след кровавый на песке,Могли ли думать мы, когда любовь, как пламя,Нас обреченностью мучительною жгла,Когда погас в руках огонь, хранимый нами,Что станет к вечеру легка его зола?!И этот долгий день, что отошел к покоюИ веет шорохом и запахом с полей,Окончится для нас той желтою луною,Что медленно плывет меж тонких тополей…<p>О вечной тайне бытия</p>Безумно сказочно, мучительно светло
Мне кажется всегда все то, что мной любимо.
Д. Кленовский«Последний акмеист», «последний царскосел», «последний поэт серебряного века» - так называли Д.И.Кленовского современники, собратья по перу. Говоря о его поэзии, критики прежде всего отмечали ее глубину и цельность миросозерцания, некоторые даже упрекали в приверженности одной теме. Сам Кленовский считал это скорее достоинством и с явной обидой писал Маркову 12 мая 1959 года:
