Казалась Оленька послушной,Немного скрытной иногда;В красе холодной, равнодушнойВ лице спокойном – ни следаМучений тайных и стыдливых.Беседам лиц благочестивыхОна, головку наклонив,Внимать с улыбкой безответнойПривыкла, злобу затаив.Ей носит книги – плод запретный —Угрюмый гимназист-кузенВ ее печальный, душный плен.<p>ХХХV</p>Она их с жадностью читалаВ своей постели по ночам,Она молилась и мечталаИдти в деревню к беднякам.И, что с ней будет там – неясно,Темно и все-таки прекрасно.Великодушные мечты,Вы так младенчески наивныИ все же полны красоты!Она тоскует: ей противныВесь этот мир холодной лжи, —Великосветские ханжи...<p>XXXVI</p>Но завтра Ольга встанет рано, —И снова английский урок,Унылый lunch[5], и фортепьяно,И Летний сад. Враждебный рокСтесняет в узкие границы,О, дивы северной столицы,Всю вашу жизнь!.. Холодный светУвидит Ольгу безмятежной,Опять затянутой в корсет,Чай разливающей небрежноВ прозрачный, матовый фарфорГостям, под легкий разговор.<p>ХХХVII</p>«Красива, но горда без меры», —О ней девицы говорят,Находят мертвым кавалерыЕе очей глубокий взглядОна, бесчувственней и строжеКумира мраморного, в ложеВнимает Фигнеру порой.Ах, если б знали, сколько болиПод этой гордой красотойТаится в бедном сердце Оли,Как ненавидит, гордый свет,Она твой мертвый этикет!..<p>XXXVIII</p>Мгновенья отдыха так сладки:У Ольги есть знакомый дом.Одной столичной меценаткиС изящным вкусом и умом —Салон немного эксцентричный,Своеобразный, но приличный;В нем – хаотический музейПрофессоров неинтересных,И государственных мужей,И литераторов известных,И светских женщин, и актрис:Там с Ольгой встретился Борис.<p>ХХХIХ</p>Любимец солнца, житель юга,Тебе привычная веснаМила, как старая подругаИли законная жена.А мы... минуты неги краткой,Как у любовницы, украдкойСпешим похитить у весны!..Нам полдень заменяют свечи,И мы шесть месяцев должныТопить усердно наши печи.И вдруг – лучи, тепло, лазурь,И дождь, и гром весенних бурь!..<p>XL</p>О, только мы благоговеемПред каждой почкою лесной,О, только мы ценить умеемЛучи Авроры золотой!На шумной улице столичной,Прислонена к стене кирпичной,Листвой пахучею шумитБерезка северная! Боже,Ведь этот листик, что дрожитПод ветром пыльным, нам дороже,Чем все лавровые лесаИ стран далеких чудеса!<p>XLI</p>
