О забытом трубадуре, что ушел в иной предел,Было сказано, что стройно он слагал слова и пелИ не только пел он песни, но умел их записать,В знаки, в строки, и в намеки жемчуг чувствананизать.Эти песни трубадура! Эти взоры chatelaine!Эти звоны, перезвоны двух сердец, попавшихв плен.Я их вижу, знаю, слышу, боль и счастье их делю,Наши струны вечно-юны, раз поют они. «Люблю».Мертвый замок, долгий вечер, мост подъятый,рвы с водой,Свет любви, и звон мгновенья вьются, льются чередой.Нет чужих, и нет чужого, нет владык, и нетрабов,Только льется серебристый ручеек напевных слов.О, ручей, звончей, звончее. Сердце просит, мысльзовет.Сердце хочет, мысль подвластна, власть любви —как сладкий мед.Эта власть раба равняет с самой лучшей из цариц.Взор темнеет, сказка светит из-под дрогнувшихресниц.Эти песни трубадура! Эти взоры chatelaine!Сколько пышных стран раскрылось в двух сердцахсредь темных стен.Раб – с царицей, иль рабыня наклонилась к королю?О, любите, струны юны, раз поют они «Люблю»!<p>Черная оправа</p>
Свадьба настала для Света и Тьмы
Hицше<p>Пляска атомов</p>Яйцевидные атомы мчатся. Пути их – орбитыспиральные.В нашем видимом явственном мире незримаямчится Вселенная,И спирали уходят в спирали, в незримости —солнца овальные,Непостижные в малости земли, планетность пылинокбессменная.Сочетанья, сплетенья, круженье потокасокрыто-мальстрёмного,Да и нет этих атомов зыбких, в слияньис эфирным течением,Пляски дикого смерча, циклона,безмерно-бездонно-огромного,Изначальное празднество чисел, закрученныхсложным стремлением.В чем их цель, в чем их смысл, этихплясок, зачем коловратность бессменная,Не дознались Индийцы, Китайцы, не ведала мудраяГреция,И о смысле их шабаша знает надменная мысльсовременнаяТак же мало, как старые песни, наивные песниЛукреция.Но несчетности атомов мчатся. Вселенная дышитВселенными,Несосчитанность явностей наших с бездоннойНезримостью скована,И желанно ли нам, нежеланно ль быть вакхами,будучи пленными,Но кружиться должны мы, должны мы – зачем? —нам узнать не даровано.<p>Их двое</p>
