Мы, человеки дней последних, как бледны в жизнимы своей!Как будто в Мире нет рубинов, и нет цветов,и нет лучей.Мы знаем золото лишь в деньгах, с остывшимбледным серебром,Не понимаем мысли молний, не знаем, что поет нам гром.Для нас блистательное Солнце не бог, несущийжизнь и меч,А просто желтый шар центральный, планетсферическая печь.Мы говорим, что мы научны, в наш бесподобныйумный век,Я говорю – мы просто скучны, мы прочь ушлиот светлых рек.Мы разорвали, расщепили живую слитность всехстихий,И мы, живя одним убийством, бормочем лживо:«не убий».Я ненавижу человеков, в цилиндрах, в мерзкихсюртуках,Исчадья вечно-душных комнат, что могут видетьлишь в очках.И видят – только пред собою, так прямо, ну, саженидве,И топчут хилыми ногами, как звери, все цветыв траве.Сказав – как звери, я унизил – зверей, конечно,не людей,Лишь меж зверей еще возможна – жизнь, яркостьжизни, без теней.О, человеки дней последних, вы надоели мне вконец.Что между вас найти могу я, искатель кладови сердец!Вы даже прошлые эпохи наклейкой жалких словсвоихЛишили грозного величья, всех сил живых,размаха их.Когда какой-нибудь ученый, сказать точнее – маньяк,Беседовать о прошлом хочет, начнет онбормотанье так: —То были дни Ихтиозавров, Плезиозавров... О, глупец!Какие клички ты придумал! Дай не ярлык мне, —образец!Дай мне почувствовать, что были пиры и хохотВещества,Когда не знали страсти – тюрем, и кров живых —была жива.Ихтиозавры, Динозавры, и Птеродактили – суть бред,Не бред Стихий, а лепет мозга, который замкнутв кабинет.Но, если я скажу, что ящер влачился по землекак дом?Был глыбистой летучей мышью, летелв надземности китом?И мы при имени Дракона литературность ощутим: —Кто он? То Дьявол – иль Созвездье – Китайскийсимвол – смутный дым?Но, если я скажу, что где-то многосаженный горныйсклон,Восколебался, закачался, и двинулся – и был Дракон?Лабораторная зачахлость! Ты смысл различьяощутил?Иль нужно изъяснить понятней, что ты хромец,лишенный сил?О, дни, когда был так несроден Литературечеловек,Что, если закрепить хотел он, что слышалот морей и рек,Влагал он сложные понятья – в иероглифы,не в слова,И панорама Неба, Мира в тех записях была жива.То живопись была, слиянье зверей, людей, и птиц,в одно. —Зачем, Изида, возле Сфинкса, под Солнцем бытьмне не дано!<p>Человечки</p>
