Что тебе в том длинном, длинном
Чужестранце длинноногом?
Оттого, что ноги длинны, —
Не суди: приходит первым!
И у цапли ноги – длинны:
Всё на том же на болоте!
Невидаль, что белорук он!
И у кошки ручки – белы.
Оттого, что белы ручки, —
Не суди: ласкает лучше!
Невидаль – что белокур он!
И у пены – кудри белы,
И у дыма – кудри белы,
И у куры – перья белы!
Берегись того, кто утром
Подымается без песен,
Берегись того, кто трезвым
– Как капель – ко сну отходит,
Кто от солнца и от женщин
Прячется в собор и в погреб,
Как ножа бежит – загару,
Как чумы бежит – улыбки.
Стыд и скромность, сигарера,
Украшенье для девицы,
Украшенье для девицы,
Посрамленье для мужчины.
Кто приятелям не должен —
Тот навряд ли щедр к подругам.
Кто к жидам не знал дороги —
Сам жидом под старость станет.
Посему, малютка-сердце,
Маленькая сигарера,
Ты иного приложенья
Поищи для красных губок.
Губки красные – что розы:
Нынче пышут, завтра вянут,
Жалко их – на привиденье,
И живой души – на камень.
Твои руки черны от загару,
Твои ногти светлее стекла...
– Сигарера! Скрути мне сигару,
Чтобы дымом любовь изошла.
Скажут люди, идущие мимо:
– Что с глазами-то? Свет, что ль, не мил?
А я тихо отвечу: – От дыму.
Я девчонку свою продымил!
Не сердись, мой Ангел Божий,
Если правда выйдет ложью.
Встречный ветер не допрашивают,
Правды с соловья не спрашивают.
Ландыш, ландыш белоснежный,
Розан аленький!
Каждый говорил ей нежно:
“Моя маленькая!”
– Ликом – чистая иконка,
Пеньем – пеночка... —
И качал ее тихонько
На коленочках.
Ходит вправо, ходит влево
Божий маятник.
И кончалось все припевом:
“Моя маленькая!”
Божьи думы нерушимы,
Путь – указанный.
Маленьким не быть большими,
Вольным – связанными.
И предстал – в кого не целят
Девки – пальчиком:
Божий ангел встал с постели —
Вслед за мальчиком.
– Будешь цвесть под райским древом,
Розан аленький! —
Так и кончилась с припевом:
“Моя маленькая!”
На коленях у всех посидела
И у всех на груди полежала.
Все до страсти она обожала
И такими глазами глядела,
Что сам Бог в небесах.
В шитой серебром рубашечке,
– Грудь как звездами унизана! —
Голова – цветочной чашечкой
Из серебряного выреза.
Очи – два пустынных озера,
Два Господних откровения —
На лице, туманно-розовом
От Войны и Вдохновения.
Ангел – ничего – всё! – знающий,
Плоть – былинкою довольная,
Ты отца напоминаешь мне —
Тоже Ангела и Воина.
Может – все мое достоинство —
За руку с тобою странствовать.
– Помолись о нашем Воинстве
Завтра утром, на Казанскую!
Ты думаешь: очередной обман!
Одна к одной, как солдатье в казармах!
Что из того, что ни следа румян
На розовых устах высокопарных, —
Все та же смерть из розовых семян!
Ты думаешь: очередной обман!
И думаете Вы еще: зачем
В мое окно стучаться светлым перстнем?
Ты любишь самозванцев – где мой Кремль?
Давным-давно любовный ход мой крестный
Окончен. Дом мой темен, глух и нем.
И семь печатей спят на сердце сем.
И думаешь: сиротскую суму
Ты для того надела в год сиротский,
Чтоб разносить любовную чуму
По всем домам, чтоб утверждать господство
На каждом........ Черт в моем дому!
– И отвечаю я: – Быть по сему!
Когда я буду бабушкой —
Годов через десяточек —
Причудницей, забавницей, —
Вихрь с головы до пяточек!
И внук – кудряш – Егорушка
Взревет: “Давай ружье!”
Я брошу лист и перышко —
Сокровище мое!
Мать всплачет: “Год три месяца,
А уж, гляди, как зол!”
А я скажу: “Пусть бесится!
Знать, в бабушку пошел!”
Егор, моя утробушка!
Егор, ребро от ребрышка!
Егорушка, Егорушка,
Егорий – свет – храбрец!
Когда я буду бабушкой —
Седой каргою с трубкою! —
И внучка, в полночь крадучись,
Шепнет, взметнувши юбками:
“Koгo, скажите, бабушка,
Мне взять из семерых?” —
Я опрокину лавочку,
Я закружусь, как вихрь.
Мать: “Ни стыда, ни совести!
И в гроб пойдет пляша!”
А я-то: “На здоровьице!
Знать, в бабушку пошла!”
Кто х
Тот лих и на перинушке, —
Маринушка, Маринушка,
Марина – синь-моря!
“А целовалась, бабушка,
Голубушка, со сколькими?”
– “Я дань платила песнями,
Я дань взымала кольцами.
Ни ночки даром проспанной:
Все в райском во саду!”
– “А как же, бабка, Господу
Предстанешь на суду?”
“Свистят скворцы в скворешнице,
Весна-то – глянь! – бела...
Скажу: – Родимый, – грешница!
Счастливая была!
Вы ж, ребрышко от ребрышка,
Маринушка с Егорушкой,
Моей землицы горсточку
Возьмите в узелок”.
А как бабушке
Помирать, помирать, —
Стали голуби
Ворковать, ворковать.
“Что ты, старая,
Так лихуешься?
А она в ответ:
“Что воркуете?”
– “А воркуем мы
Про твою весну!”
– “А лихуюсь я,
Что идти ко сну,
Что навек засну
Сном закованным —
Я, бессонная,
Я, фартовая!
Что луга мои яицкие не скошены,
