Мэтт заметил, как остекленели ее глаза, стали глубокими, льдистыми и абсолютно безжалостными. При этом он понял, что она не представляет для них опасности – ненависть Лауры сейчас была направлена только против себя самой и, возможно, против кого-то еще, о ком он не ведал, но хотел бы узнать.
– Кто сделал это с тобой? – спросил Мэтт.
– Я не скажу тебе, – вымолвила Лаура с легким оттенком грусти, – да это и не имеет значения. Суть в том, что я вампир, нежить, и меня надо уничтожить.
Однако Мэтт видел в ней не нежить, а обыкновенную девчонку, к которой испытывал сочувствие и нечто большее. Лаура ему нравилась, и при других обстоятельствах он бы охотно поухаживал за ней. Сейчас ему было безмерно жаль ее. Измученное лицо Лауры находилось совсем близко, и Мэтт, поддавшись неожиданному импульсу, перегнулся через стол и поцеловал эту несчастную девушку со злыми глазами. Лаура обомлела от его порыва, но не отстранилась и ответила на поцелуй. Ей было интересно сравнить, понять, каково это – целоваться с обычным парнем, она стремилась почувствовать себя живой, хотя бы напоследок. Поцелуй с Мэттом оказался совсем не похожим на их сумрачно-томные поцелуи с Эдгаром. Он был робким, трепетным, немного мокрым, и Лаура не знала, как истолковать свои ощущения. Она почти желала, чтобы Эдгар застиг ее в чужих объятиях, и ей показалось, что уголком глаза она различила среди танцующих его неподвижный силуэт. Лаура резко прервала поцелуй, отпрянула от Мэтта и пристально вгляделась в толпу. Вспышки света слепили, тела мелькали, и она засомневалась, был ли здесь ее создатель или померещился ей. Она неотрывно смотрела в ту сторону, словно хотела материализовать из воздуха призрак.
«Я обманываю себя, – с сожалением подумала Лаура, отгоняя желаемую иллюзию, – и хочу видеть то, чего нет. Он не бог и не может быть вездесущим».
– Тебе стоит быть осторожнее со мной, – бесстрастно сказала она, обернувшись к Мэтту, – если я попробую хоть одну каплю твоей крови, то не смогу сдержаться – и ты умрешь. Вот почему смерть – лучший исход для меня. Нам нужно поскорее уходить отсюда.
Лаура вложила в ладонь Мэтта свою холодную руку, и он почувствовал ее пронзительную дрожь. Девушка с опаской озиралась, пока они пробирались сквозь толпу к выходу, но никто им не встретился ни в клубе, ни на темной парковке.
Для уничтожения вампира профессор снял бывшую частную лабораторию на окраине Лос-Анджелеса. Лауру он намеревался запереть в комнате за стеклом, где раньше держали подопытных животных, и там же упокоить.
– Здравствуйте, профессор Филандер, – любезно произнесла она, входя в дом, и даже нашла в себе силы улыбнуться.
Вместо приветствия тот достал пистолет и навел на нее.
Лаура насторожилась, но и бровью не повела, только глаза ее слегка расширились.
– Я не удивлена таким теплым приемом, – сказала она с завидным самообладанием. – Надеюсь, вы не убьете меня прямо на пороге? Мне не хотелось бы умереть в столь непотребном виде. Неловко признаваться, но на мне нет даже нижнего белья.
Мужчины смутились, а Лаура скептически смотрела на них немигающим взглядом, чуть изогнув брови.
– Вы опасны, и мы не склонны вам доверять. Имейте в виду, что пистолет заряжен серебряной пулей, – заявил профессор Филандер, держа ее на мушке. – Так что извольте воздержаться от фокусов, мисс Уэйн, или как там ваше настоящее имя?
– Это неважно. Имя ненастоящее, – солгала Лаура, желая обезопасить Джемайму. – Как вы думаете, кому в наше время придет в голову назвать ребенка Лорелия?
– Каково бы ни было ваше имя, я счастлив, что вы наконец попались.
– Я сама искала вас, – с обезоруживающей искренностью заявила она, – для того, что требовалось закончить уже давно.
Мэтт встал рядом с Филандером и не сводил с нее глаз, хотя Лаура вовсе не старалась зачаровать его.
– Какова ваша цель? – сомневался профессор, подозревая подвох. – Уж не надеетесь ли вы устранить нас? Ведь нам известно, кто вы такая. Мы видели, как вы умеете ускользать.
– Вовсе нет, – ответила Лаура с пренебрежением, которое поневоле переняла от Эдгара. – Мир достаточно большой, а ваша жизнь сравнительно коротка, чтобы мы с вами никогда не встретились. Мне нет необходимости вас уничтожать. Я могла бы без опасений оставить все как есть.
– Тогда зачем вам все это?
– Мне просто надоела такая жизнь, – удрученно произнесла Лаура, и у нее возникло чувство, что она живет уже очень долго. – Вы не представляете, в каком аду мне приходится существовать. Простые человеческие удовольствия – еда и сон – недоступны мне. Я мертва, но хожу по земле. Чтобы поддерживать подобие жизни в теле, я должна убивать ни в чем не повинных людей. Каждая смерть безумно мучительна для меня. Я совершила бы самоубийство, но вампиру сделать это очень трудно. Если даже выстрелю в себя, остается риск промахнуться и потом ходить с дырой в груди. А отрезать себе голову я не смогла бы при всем желании. Вот почему мне пришлось обратиться к вам. Я хочу покоя и надеюсь, что заслужила смерть и забвение. Даже само имя мое должно быть забыто.
