Деревня, словно чувствуя присутствие на своих улицах чужеродного создания, замерла. Даже собаки, слышавшие звук шагов не лаяли, а замирали в неподвижности, чтобы потом забиться в самый дальний угол своей конуры.
Ночной гость остановился у дома участкового и долго, не отрываясь, смотрел на темные окна. Только когда лунный диск начал бледнеть в преддверии рассвета, наблюдатель покинул свой пост и двинулся к старому кладбищу.
Иван и Юля спали, тесно прижавшись, друг к другу. Они не подозревали о том, что были в шаге от встречи с чудищем и избежали ее только благодаря непоседливой маленькой собачке.
Наполовину побежденная вечером депрессия вернулась. Когда нахальные солнечные лучи добрались до лица Платова, он откатился к стене.
Юля, напевая модный шлягер, давно возилась на кухне, а Иван решил, что сегодня из постели его вытащат только на аркане. Вчерашняя взбучка все-таки сделала свое дело, и он окончательно охладел к поискам убийцы. Пусть все маньяки мира сбегутся в Липовку, Лозоплетельщики станут без умолку твердить о всемирном равновесии, а зеленые человечки приземляться на огороде, он останется в постели, предоставив майору Ляшенко полную свободу действий.
– Лежишь? – поинтересовалась Юля, присев на кровать.
– Лежу. А чего не лежать? У меня это, как его… Служебное несоответствие. Вся деревня знает. Теперь могу до самой пенсии не вставать.
– И ни капли самолюбия?
– Ни грамма!
– Вставай!
– Не хочу!
– Вставай! – Юля начала стаскивать с Ивана одеяло, а тот цеплялся за него обеими руками. – Ты бы еще по народному обычаю с горя запил!
Побежденный Платов сел на кровати.
– Что ты от меня хочешь?
– Хочу, чтобы дурака валять перестал! Видишь ли, обидели нашу цацу, против шерстки погладили и для него вся жизнь кончилась.
– А что мне, по-твоему, делать?
– Преступника ловить, а не пузо под одеялом греть!
– Ты давно такая умная или поумнела после того, как я тебя за уши из кладовки выволок?
Юля обидчиво надула губки, зная, что против этого Иван устоять не сможет.
И действительно он начал одеваться. Получасом позже оба завтракали. Иван допил кофе и посмотрел на девушку.
– Что теперь? Хватать пистолет и бегать по деревне?
– Теперь – думать!
– О чем, о великая мыслительница?
– Единственный для тебя шанс реабилитироваться – первым вычислить убийцу! – Юля расхаживала по комнате, заложив руки за спину. – Подумай, чему ты не придал должного значения?
– Значит так, – Платов начал загибать пальцы. – Трупу Витьки придал, отрезанной голове Астахова придал, Натахе придал. Вроде всем жмурикам придал.
– Если будешь шлагом прикидываться, ничего путного не выйдет, – развела руками Юля. – Будь посерьезнее.
– А смысл? – разозлился Иван. – Если никаких следов! Икона, как сквозь землю провалилась. Все, кто ее в руках держал – уже на том свете. Мне, что: спиритические сеансы организовывать? Опять в склеп ночью идти? Благодарю покорно! Хаживал, уж поверьте, хаживал!
– Не злись. Должен был убийца ошибку допустить. Так во всех книжках пишут!
– Книжки одно, жизнь другое, – вздохнул Платов.
– Все началось с первой бабки, так? Витька ее по башке ведром трахнул и икону взял. Так?
– Ну, так.
– И ничего кроме иконы?
– Абсолютно. Только газеты по полу разбросал. Стоп! Опять эти чертовы газеты! Я ведь из-за них даже в библиотеку ездил!
Иван рассказал о том, как до смерти напугал очкастую библиотекаршу, но Юля, вместо того, чтобы посмеяться, покачала головой.
– Дурак!
– Сама дура!
– То, что после этой бабки никто не брал подшивки, еще не означает того, что вообще никто не заходил в читальный зал. Это раз! То, о чем писали «Аргументы», можно найти и в «Комсомолке». Это два! Если, конечно этот урод и до «Комсомолки» не добрался….
Иван восхищенно посмотрел на Юлю.
– При твоем-то образе жизни, когда газеты читала?
– Батяня, когда не пил, выписывал. Он у меня вообще-то главным инженером на заводе работал.
– Ну, Юлька, дай пять! – Платов от души пожал руку девушки. – Может оказаться, что эти газеты – то, что нам нужно.
– Не радуйся раньше времени. Рыжов мог газеты просто разбросать, когда икону заворачивал, а библиотечных вандалов всегда хватало.
– Ну, нет! В библиотеку я съезжу!
– Обязательно съезди, – приуныла Юля. – Только помни, что мы исходили из того, что убийца – человек. Он ходит по библиотекам, живет среди нас, а если…
Платов вздохнул и продолжил:
– А если это мертвый чекист из склепа, который охотится за своей иконой, то изловить его может только экзорцист.
– То-то и оно, дорогой Холмс.
Платов сошел с крыльца библиотеки в полном расстройстве чувств. Вместо того чтобы схватить очкастую дурочку в охапку и вытрясти из нее правду, он уперся носом в висячий замок. Был выходной день, и только рыжие участковые могли проморгать такую очевидную вещь.
Возвращение в Липовку не было таким триумфальным, как отъезд. Не добавило радости и то, что на обратном пути Иван встретил траурный кортеж. За грузовиком, на котором везли гробы с телами Астахова и Устиновой, понуро брели жители Липовки.
