Оставив вопросы без ответа, Платов пошел к кустам и, опустившись на четвереньки начал ощупывать траву. Назло Ляшенко пистолет нашелся. Иван вернулся к девушке, которая, прижавшись к стволу липы, всхлипывала, и осмотрел ссадины по краям ее губ.
– Смазать надо…
– Только не зеленкой! – моментально отреагировала Юля, перестав всхлипывать.
– Водкой, водкой смажем. Пошли к мотоциклу.
– А внутрь немножко можно? – робко улыбнувшись, поинтересовалась Сизова.
– Алкоголичка!
– Толстяк!
Устало переругиваясь, они добрались до мотоцикла. Иван взгромоздился на седло только с третьей попытки.
Юля откинулась на спинку кресла коляски.
– Это ты его так?
– А кто ж еще? Никому не позволю на тебя набрасываться.
Наградой за ложь был признательный поцелуй в губы.
– Мой герой! Никогда бы не подумала…
– Плохо ты меня знаешь! – крикнул Платов уже под рев двигателя.
Прежде чем вернуться домой, он заехал к Гусеву и к большому неудовольствию Юли минут десять возился в дальнем углу пасеки. Назад он возвратился с плоским свертком и передал его девушке.
– Спрячь под сиденье.
– Что это?
– Икона.
Заметив, что девушка смотрит на сверток так, будто в нем бомба с часовым механизмом, Иван устало улыбнулся.
– Просто икона. Помнишь, ты читала мне про полоцкого мастера Лазаря Богшу?
– Ну, да. Про того, что изготовил знаменитый крест.
– Уже тогда я должен был понять, что Гусев врет, и история с иконой от начала до конца – выдумка.
– Почему?
– Богша был ювелиром, а вовсе не иконописцем.
Пока Иван умывался, Юля успела достать из холодильника бутылку водки, а из аптечки – вату и бинт. Она перевязала Платову шею, а он смазал ссадины у рта.
– И как мне теперь, по-твоему, целоваться?
– Надо было сидеть дома, а не шляться по кладбищам. Вот и целовалась бы сколько душеньке угодно.
Юля разлила водку по рюмкам, но Иван от своей доли отказался.
– Боюсь уснуть, а у меня еще куча дел.
– А я не боюсь! После такого-то стресса!
Сизова залихватски тяпнула две стопки и размякла до того, что Платову пришлось отнести ее в кровать на руках. Он укрыл девушку одеялом.
– Знаешь, Юлька, а ведь он прав.
– Он?
– Тот козел, что висит сейчас на ограде. Накануне он сказал, что такая умная жена, как ты способна сделать из лейтенанта генерала.
– И обязательно сделаю, мой герой! – прошептала Юля уже сквозь сон.
Дождавшись пока дыхание девушки станет ровным, Иван подошел к телефону и, с трудом попадая пальцами в отверстия диска, набрал «02».
Голос дежурного был сонным и Платов с садистским удовольствием сообщил:
– Тут, Миша, у меня еще два трупика образовалось. Ага, не пьяный я. Буди всю банду, включая Ляшенко. И можешь передать этой паскуде, чтоб перед выездом своим рапортом на меня подтерся.
– И что за лапшу ты мне на уши вешаешь? – майор Ляшенко смотрел на подчиненного не просто недоверчиво, а, как на выходца из дурдома, которого по недосмотру недолечили. – Недавно по твоей Липовке зловещие мертвецы толпами гуляли, а вчера ты уже с Джеком-Потрошителем бой вел! Считай, что допрыгался, Платов!
– С Душителем, товарищ майор…
Вид у Ивана действительно был такой, словно он сражался не с одним, а с целой ротой душителей. Заплывший глаз выглядел так, будто участковый его прищурил с целью поиздеваться над Ляшенко. Шея была обмотана бинтом, и повязка постоянно норовила сползти. Общую же картину дополняло злосчастное чернильное пятно. Однако, несмотря ни что, Платов начинал медленно, как трехведерный самовар, закипать.
– Это вы, майор, чушь городите! – неожиданно выпалил он. – Впрочем, как всегда!
Выражение лица Ляшенко стоило бы запечатлеть Рафаэлю. Майор вцепился пальцами в край стола и сжал его так, словно собирался выдавить из дерева сок. За считанные доли секунды его лицо побледнело, а затем приобрело пунцовый оттенок. Услышать такие слова от тихого рыжего толстячка было все равно, что получить оплеуху от цветочного горшка.
– Что?! Да я тебя…
– Не надо писать кипятком, майор! За несколько дней на моем участке убиты пять человек, и пока ты с умным видом целовал задницу начальству, я в одиночку вычислил и остановил убийцу. Остановил и могу доказать, что он – Душитель из Уфы, которого разыскивают уже пять лет. Если скажешь, что я не справился со своими обязанностями, то ты тупее, чем я думал!
Ляшенко уже набрал в легкие воздух, чтобы выдуть мощным потоком подчиненного из кабинета, но вместо этого закашлялся и махнул рукой на дверь.
– На дворе! У машины подожди…те.
Гордый собой, Платов уселся в служебный УАЗ. Заниматься формальностями у него не было ни сил, ни желания. Согревало только воспоминание о том, что на этот вечер у него запланированы шикарный, по меркам Липовки, ужин, а затем – ночь плотских утех.
Высыпавшее на крыльцо начальство с недоумением поглядывало на героя дня, который небрежно развалился на переднем сиденье УАЗа.
Подошедший к машине Ляшенко был настолько ошарашен наглостью Ивана, что безропотно сел на заднее сидение.
