Стемнело, и в комнату через готическое окно вошла луна. Она залила комнату рассеянным серебристым светом, добралась до кровати, где покоилась Лаура, и тронула ее сомкнутые бескровные веки. Девушка шевельнулась и села резким деревянным движением, как манекен. Она ощущала странную скованность во всем теле, невесомую слабость и какую-то затуманенность сознания, как во сне.
Эдгар сидел на краю постели и смотрел на Лауру томным взглядом, мерцающим в полумраке, но в нем сейчас не отражалось никаких чувств к ней – они были утолены. Затем он подался вперед, очутившись в полосе лунного света, и медленно повернул к Лауре свое красивое лицо, сначала в профиль, потом вполоборота и наконец в анфас, давая возможность рассмотреть его. При этом Эдгар должен был проверить, что осталось от ее личности после долгих минут пребывания в смерти.
– Попробуй встать, – без предисловий велел он.
Лаура попыталась, но поначалу ей это не удалось – она только свесила ноги с кровати и выжидающе смотрела на Эдгара пустыми глазами.
– Хорошо, – печально вздохнул он. – А теперь постарайся дотронуться до кончика носа. Одной рукой и другой.
Она выполнила его приказание, а затем рывком встала на ноги. Голова закружилась, живот скрутило болезненным спазмом, и она зажала руками рот, беспомощно глядя на Эдгара. Он все понял и показал:
– Ванная там.
Лаура вбежала туда на негнущихся ногах, захлопнула за собой дверь, и ее вырвало всем съеденным и выпитым накануне. Какое-то время она стояла на коленях, опустошенная, прижавшись лбом к холодному краю ванны, и постепенно к ней возвратилась ясность разума. К ее удивлению, в замке, помимо ванны, оказался водопровод и даже раковина с краном. Лаура умыла лицо, прополоскала рот и вернулась в спальню со словами:
– Какой явственный сон.
– Возможно, потому что это и не сон вовсе? – ответил ей Эдгар и с облегчением улыбнулся. – С пробуждением, Белоснежка.
Лаура медленно оглядела темную замковую комнату с камином, большую кровать с резными столбиками, стрельчатое окно и самого Эдгара в призрачном свете луны. Сегодня он был весь в черном: шелковый костюм из эпохи рококо, и даже рубашка с пышным жабо была черная.
– Я бывала здесь раньше, – задумчиво проронила Лаура.
– Да. Только во сне. Теперь ты вступила в вечность, прелесть моя. Ты больше не человек.
– Как это? – глупо спросила она.
– Ты мертвая, разве не чувствуешь?
Эдгар сел рядом, взял ее руку и повернул ладонью вверх. Рука Лауры казалась прозрачной, словно хрустальной, вены не отливали оттенками синего и зеленого, а были полыми. Запястье пересекала аккуратная ниточка шрама.
– Отныне все жизненные силы у тебя – заемные. Ты не будешь стареть и никогда не умрешь. Точнее, убить тебя можно, но очень непросто. Ты вампир, душа моя.
Она поверила ему сразу и безоговорочно – возможно, потому что он исподволь готовил к этому Лауру всю ее короткую жизнь.
– Что же мне теперь делать? – пробормотала она в растерянности, чувствуя свое бессилие и абсолютную безысходность ситуации, в которой оказалась.
Эдгар пожал ее холодные пальцы, в глазах его призывно засиял свет луны, а по губам скользнула улыбка падшего ангела, манящего в бездны запретных наслаждений.
– Следуй за мной и слушайся во всем, Лаура, – изрек он повелительным и в то же время завораживающим тоном. – Я позабочусь о тебе и подарю целый мир. Ты станешь сильной, неуязвимой и никогда больше не почувствуешь боли. Никто на этом свете не сравнится с тобой. Тебе понравится, обещаю. Я научу тебя жить, покажу настоящую жизнь.
В тот момент Лаура не могла и не хотела противиться многообещающему очарованию Эдгара. Она находилась полностью под его влиянием, словно пребывая в дурманном сне, и ни намека на протест не шевельнулись в ее душе. Непривычное европейское звучание ее имени, с ударением на первый слог, отозвалось в памяти Лауры отголосками узнавания. Она помнила, что он звал ее так, но не могла припомнить, когда это было.
– Мне нравится, как ты меня называешь, – сказала она Эдгару, когда он вел ее за руку по коридору, и сумрачно улыбнулась. – По-моему, это красиво.
Они вышли из замка на край скалы, где была выложена камнями смотровая площадка, которая наверняка бы понравилась туристам. Внизу простиралось озеро, над ним клубился туман, похожий на молоко в лунном свете, а чуть в стороне белел силуэт «Магдалы».
Лаура, осознав его намерения, пугливо попятилась от края.
– Подожди, я боюсь высоты.
– Отныне и вовек ты не должна ничего бояться, – ласково возразил ей Эдгар. – Со временем ты сможешь сама левитировать и даже летать, когда захочешь. Если боишься, закрой глаза. У нас слишком мало времени, чтобы ходить пешком.
Лаура зажмурилась и приняла его надежные объятия, цепляясь за ускользающую высь.
Чувство полета даже показалось ей захватывающим, стоило лишь забыть, что под ногами пустота. Наконец он опустил ее на траву во дворе «Магдалы», где, казалось, ничего не изменилось: так же цвела черемуха, трепетали занавески, и дверь в комнату Лауры была по-прежнему заперта изнутри. За минувший день девушки даже не хватились.
