– Одна? – уточнил Илья и тут же, оглянувшись, поманил к себе пальцем стоявших поблизости оперативников.
– Вроде одна, – кивнул Колычев, – сейчас еще несколько листов вынесут, тогда ясно будет.
– Скажи им, чтобы тело не трогали, да и вообще, как убедятся, что больше никого нет, пусть сразу выходят. – Отпустив участкового, Илья повернулся к оперативникам: – Значит, так, парни, ночь будет бессонной.
– Это мы уже поняли, – как показалось Илье, голос Макарова звучал неестественно бодро, – похоже, одним свидетелем у нас стало меньше.
– Главное, чтобы остальные до утра дотянули, а то допрашивать некого будет. – Кольт хохотнул в ответ и хлопнул напарника по плечу.
– Вы чего, орлы, уже стволы спиртиком протереть успели? – Ухватив каждого из молодых коллег за воротник куртки, Зубарев рывком притянул их к себе и принюхался. – Ну точно, уже надребенькались.
– Ничего мы не дребенькались, – безуспешно попытался вырваться Кольт, – коньяка была фляжка, и та четвертинка. На двоих-то всего по сто с небольшим.
– Холодно ведь стоять, ноги мерзнут, – попытался оправдаться Макаров.
– Ну ничего, теперь вы согретые, можете место преступления до утра охранять, – ухмыльнувшись, Вадим оттолкнул от себя растерянных лейтенантов, – во всяком случае, до приезда криминалистов. Задача ясна?
– Так, может, и не было никакого преступления, – попытался возразить Макаров, – соседи говорят, у нее газовый баллон рванул. Оттого все разом и полыхнуло.
– Вот криминалисты и разберутся, что у кого полыхнуло, а пока будете стоять и не пущать. – Зубарев вопросительно взглянул на Илью: – Я ж правильно говорю? Хуже нет, чем когда свидетели загибаться начинают.
– Да уж, – Илья хотел было привычно вздохнуть, но, подумав, счел, что обстановка для вздохов не самая располагающая. – Будьте здесь, смотрите, чтобы к дому никто не лез. А я пойду.
– Лунин, у тебя совесть есть? – оторопел от такой наглости Вадим. – Куда ты пойдешь?
Сделавший уже несколько шагов Лунин обернулся и укоризненно покачал головой.
– Машину пригоню. Или что, всю ночь на морозе стоять будем?
Широким шагом Илья направился в сторону предоставленного им коттеджа. Отойдя от никак не желавшей расходиться толпы на несколько десятков метров, он достал из кармана телефон и набрал номер генерала Хованского.
– Ты что, Лунин, уже дело раскрыл? – Хованский начал общение на оптимистичной ноте.
– Добрый вечер, Дмитрий Романович, – блеснул в ответ воспитанием Илья.
– И тебе здорово, – буркнул генерал. – Чего звонишь на ночь глядя?
Илья, стараясь не сбавлять ширины шагов, обрисовал Хованскому сложившуюся ситуацию. Выслушав его, генерал некоторое время молчал, а затем иронично заметил:
– Ну что, это нормально. Лунин, там, где ты, там всегда разрушения и гибнут люди, особенно женщины.
Илья еще больше ускорил шаг, шумно вдыхая морозный воздух.
– Ладно, ты не сопи там, – в голосе генерала послышались обычно не свойственные ему извиняющиеся интонации, – будем считать, что последней фразы у нас в разговоре не было.
– Будем, – не стал спорить Лунин.
– Вот и хорошо, – повеселел Хованский. – Я ж так понимаю, ты не так просто на ночь глядя со мной информацией решил поделиться. Ты ведь, поди, чего-то хочешь? Излагай, пока я в настроении.
– Я так думаю, дела надо объединять в одно производство.
Зацепившись о какое-то невидимое под снегом препятствие, Илья чуть было не упал, но кое-как сумел удержать равновесие, нелепо взмахнув руками.
– Ты даже не знаешь, из-за чего пожар приключился, – возразил Дмитрий Романович. – У нас что, баллоны редко взрываются? Да каждый год штук по пять бабахает. И что, все их объединять будем?
– Вот я и разберусь, – упрямо отозвался Лунин, – если что, разъединим.
– Слушай, Лунин, ты борщ с гречкой ел? – удивил неожиданным вопросом начальник областного управления. – Вот не так чтобы из одной тарелки борщ, а из другой потом гречку, а разом, все вместе.
– Не пробовал, – честно ответил Илья, безуспешно пытаясь понять, в какую сторону вдруг повернулся разговор.
– А я пробовал. Давненько уже. Еще в детстве. Говорят, есть такой рецепт старый, что гречку в борщ добавляют, когда варят. А батя у меня не так делал. Он просто брал миску поглубже, наливал в нее борща, а потом, значит, сверху гречку сыпал. А может, наоборот, сперва гречку клал. Я уж не помню, давно было. Помню только, навалит он себе этого дела полную тарелку и сидит уминает. И меня, дело прошлое, так есть заставлял.
– Дмитрий Романович, – не вытерпел наконец Лунин, – я не очень понимаю, при чем здесь гречка.
– А вот это правильный вопрос, – одобрил Хованский. – Ни при чем она здесь. Совершенно. Так же, как и твоя Колесникова. Не надо, Лунин, пытаться все в одну тарелку впихнуть. Особливо неописуемое.
– Но ведь ему нравилось, – только и смог разочарованно пробормотать Илья.
На несколько мгновений телефонная трубка замолчала.
– Нравилось, – наконец послышался голос генерала, – ему нравилось.
– А вам? – на всякий случай решил уточнить Лунин.
