– Нечего меня проверять! Это какая-то шлюшка. Аугусто не понимает, с кем связался, но, насколько я понял из его рассказа, он обеспокоен тем, что она что-то замышляет. Но ведь ты знаешь его деликатность, поэтому я хочу предупредить эту порчушку, чтоб не рыпалась и сидела на своей помойке тихо. Давай адрес!
– Я думаю, мне стоит сначала поговорить с Аугусто, – неуверенно сказала Рената.
– И это будет величайшая глупость с твоей стороны. Во-первых, мужчину унижает, когда женщины вмешиваются в его интимные дела, во-вторых… если его придётся утешать, а такой вариант не исключён, то лучше всего это сделаешь ты. Ты – девочка из хорошей семьи, красивая, умная, благонравная – то, что ему надо.
– Что ты собираешься делать? – Рената протянула Вагнеру листочек с адресом.
– Я знаю, как толковать с такими девицами. Я вырос рядом с ними.
– Аугусто сильно в неё влюблён? – дрогнувшим голосом спросила Рената.
Она действительно была благонравной девушкой из хорошей семьи, получила хорошее образование и воспитание. Об этом свидетельствовали её манеры, интонации, стиль одежды. Её тёмные глаза смотрели прямо и внимательно.
– Рената, Рената, – Вагнер погладил её по голове, – мужчина никогда не знает, сильно он влюблён или нет, об этом знает женщина. Это женщина решает, насколько сильно влюблён в неё мужчина, а ты живёшь с поражением в душе. Избавься от этого комплекса, и у тебя всё будет в порядке. Ты же красивая.
Однажды Оливия и Патрисия примчались из лицея в жутком возбуждении. Нужно было быстренько перекусить, пока Китерия в лавке, и бежать в маленькое кафе, где собирались свои. Патрисия видела, какую жестокую игру ведёт Оливия с матерью, скрывая от неё, кто такая она, Патрисия, и эта игра забавляла её.
– Розалин, – крикнула горничной Оливия, – дай нам шоколаду. Патрисии покрепче, она любит крутой.
– Давайте пейте скорее и выкатывайтесь, а то вернётся твоя мать и нам всем влепит. – Розалин пыталась открыть банку с растворимым шоколадом «Нестле».
– Дай сюда, неумёха! – Оливия схватила банку. – О, чёрт!
– Дай я помогу! – Патрисия потянула банку к себе.
– Оливия! Что здесь происходит?! – гневно воскликнула Китерия, возникнув на пороге кухни. – А ну дай сюда банку, паршивая девчонка! Что ты здесь распоряжаешься, как дома!
Патрисия, будто случайно, тряхнула банку, передавая Китерии, и всё лицо Китерии оказалось обсыпанным шоколадной пудрой.
– Ну и видик! – расхохоталась нагло Патрисия.
– По-моему, мамочке очень к лицу, – подтвердила Оливия.
– Гони ты эту дрянь отсюда! – завизжала Китерия. – Гони, пока я не вышвырнула её в окно!
– За ней должны заехать.
– Заехать! Вот тебе деньги, езжай на автобусе! Садись в любой автобус, только проваливай отсюда!
Ярость Китерии уже была опасна, и Патрисия выскользнула из кухни.
– Мама, ты знаешь, кто она такая? – спросила Оливия,
– И знать не хочу! – отрезала Китерия. – Девчонка с улицы, сразу видно. Пока дочь Лаис болеет, ты завела дружбу с последней хулиганкой колледжа. За это ты будешь всю неделю сидеть по вечерам дома.
Лучшими минутами были те, когда вечером, перед сном, она открывала заветную шкатулку и любовалась своими сокровищами.
Изабела вынимала серьги, кольца, часики, любовалась игрой камней, примеряла. Стук в дверь заставил её быстро захлопнуть крышку шкатулки, она приложила ладони к пылающим щекам.
– Дочка, можно к тебе? – спросила за дверью Лаис.
– Входи, мама.
– Почему ты уехала из клуба одна?
– Я не люблю потеть.
Наступила пауза. Изабела всем видом давала понять, что визит матери несвоевремен, и не нужен. Лаис кусала губы – дочь была совершенно чужой.
– Что тебе хочется? Может, ты отправишься в круиз?
– Нет. Я уже была везде, – где хотела. Одно и то же.
– Ты не хочешь со мной разговаривать? Ты не в духе?
– Почему? Всё нормально. Ты напрасно так переживаешь, мама.
– Изабела, – Лаис осторожно прикоснулась к плечу дочери. – Я бы хотела…
– А я бы хотела почитать. Ты не оставишь меня одну?
– Конечно. Извини, дочка.
Лаис, стараясь сдержать слёзы, вышла из спальни дочери.
В соседней комнате раздались звуки Бетховенской сонаты. Это Аугусто вернулся с работы. Изабела, проявив необычайную живость, вышла в коридор, постучала к брату.
– Слушай, Аугусто, не понимаю, зачем тебе понадобилась та девчонка, которая была с Вагнером на презентации у Рутиньи?
– У нас не офис, а сыскное бюро. Скажи, а ты никогда не видела её раньше, хотя бы мельком?
– Мне кажется, – Изабела наморщила выпуклый лобик, – мне кажется, я столкнулась с ней в туалете. Она была немного не в себе, а потом слиняла. А ты что, стараешься для Вагнера? Он всё ещё с ней встречается?
– Нет, он не видел её с тех пор. Но, похоже, я тоже познакомился с ней.
Изабела присвистнула.
– Странно. Впрочем, ты часто болтаешься неизвестно где. Ты её подцепил в гостинице, да?
– Да.
– Ты что, с ума сошёл? Знаешь, кто там ошивается?
– Она не такая.
– Она ждёт трамвая, – насмешливо добавила Изабела.
– Изабела, не шути, мне и так тошно. Я сам не знаю, стоит ли мне с ней продолжать знакомство.
– Ох, братик, у каждого свои проблемы. – Изабела уткнулась лицом в могучее плечо брата.
