– Папочка, я догадался! – сказал Жордан, услышав её крик. – Диего спрятал деньги в собачьей будке!
. Увидев их, Диего рванул изо всех сил. Дуглас и Жордан бросились к Эмилии.
– Сеньора, дорогая, скажите, куда вы дели ящик? Там были деньги. Мы вам дадим часть! – торопился Дуглас. – Говорите скорее, пока этот подлец не нашёл его!
– Он... Я бросила его на пустыре.
– Бежим!
Они помчались вслед за Эмилией на пустырь, где увидели маленький костёрик и возле него бродягу Жординьо, греющегося у огня. От костра шёл вонючий дым сгоревшей пластмассы.
– О, чёрт! Этот малый бросил коробку в огонь вместе со всем, что в ней было! – крикнул Дуглас.
– Не может быть! – заорал подбежавший Диего. – Мои доллары, мои зелёненькие, и ты спалил их, козёл! – Диего стал пинать бедного бродягу.
– Иди отсюда, сынок, нам здесь нечего делать!
– Пусти меня, я пришибу этого гада! – Дуглас набросился на Диего.
– Пожалейте меня, я и так всё потерял! – завыл Диего, закрывая лицо руками. – Мне остаётся только плакать.
– Идём отсюда, Диегито, – нежно сказала Эмилия. – Идём, я утешу тебя!
– Нет-нет, я остаюсь здесь, наедине с моей болью. Мне есть что оплакивать. Извини меня, Жординьо, я теперь такой же нищий, как ты! – Диего обнял бродягу.
Дуглас и Жордан брели по пустырю, понурившись, и вдруг Дуглас остановился:
– Отец, подожди, я сейчас вернусь! Что-то мне странно поведение этого паразита.
Дуглас вернулся вовремя. Диего с довольно объёмистой котомкой за спиной торопливо удалялся во тьму.
– Эй, стой! – крикнул Дуглас. – Стой, скотина!
Диего убыстрил шаги. Ему повезло: со стоянки как раз отъезжал автобус, и Диего бросился к нему. Но Дуглас настиг его и, как пантера, прыгнул ему на спину. Рванул к себе мешок, и на тротуар посыпались пачки купюр. Пассажиры автобуса вскочили с мест, заорали, чтобы водитель остановил автобус, и, пока Диего и Дуглас катались по тротуару, сцепившись в жестокой схватке, бедняки предместья набивали карманы пачками баксов.
– Эй, стойте! – спохватился Диего. – Что вы делаете, ворьё?
– Все по местам! – крикнул водитель автобуса. – Автобус идёт по расписанию.
Пассажиры мгновенно поняли и помчались к автобусу. Роняя на ходу пачки денег, которыми он набил карманы, водитель вскочил в кабину, двери захлопнулись, и автобус рванул вперёд.
Грустный Диего, избитый, грязный, сидел на кухне в доме Женуины.
– Не переживай ты так, отец, – утешал его Родриго.
– Я... я... – всхлипывал Диего.
– Мы уже обо всём знаем, папа. Не плачь! – Мерседес налила отцу успокоительного чаю.
– Отлично, просто здорово! – веселилась Женуина.
– Мама! – с укором сказал Родриго.
– Этим беднякам, которые подобрали деньги, крупно повезло: теперь им будет на что купить себе рис и фасоль. Хоть какая-то польза от этих грязных денег.
– Мама, ну пожалей отца, посмотри на него: он совсем, убит горем! – попросил Родриго.
– А чего он здесь расселся со своим горем? Подумаешь, горе: украли ворованные деньги.
– Мама, ты хочешь его прогнать? – удивилась Мерседес. – В такой момент?
– Возьми его к себе, если ты такая жалостливая.
– В моём доме всегда найдётся место для отца. Идём, отец! – Мерседес, обняв Диего, покинула дом матери.
Лопес Виейра пришёл в больницу, чтобы сообщить ещё одну новость: в сумке Жулии оказались копии всех квитанций гостиниц в Европе, где Жулия заказывала для Вагнера и Изабелы номера. Судя по датам, Вагнер и Изабела уже прибыли в Севилью. Туда-то и решили отправиться немедленно Лоуренсо и Аугусто.
Лаис попросила, чтобы к ней в больницу пришла Мерседес. Со слезами на глазах она благодарила Мерседес за своё спасение и за то, что, подвергая себя позору, Мерседес защитила доброе имя Изабелы.
– Ведь в меня стрелял Вагнер! – сказала Лаис. – Но там был ещё какой-то мужчина. Мерседес, кто там ещё был, я не помню?
– Это был мой отец, – ответила Мерседес. – Боже мой, если Вагнер поднял руку на вас, что же он может сделать с Изабелой?
– Давайте сменим тему, ладно? – предложил Конрадо. – Мерседес, когда ты переедешь к нам? Я хотел сказать: когда ты вернёшься домой?
– А что случилось, – заволновалась Лаис, – почему Мерседес живёт не у нас?
– Нет-нет, я живу в вашем доме, – успокоила её Мерседес. – Я просто привожу тот дом в порядок.
– Оставьте нас ненадолго одних, – попросила Лаис.
– Вам, наверное, будет трудно меня понять, ведь вы никогда ни в чём не нуждались. Знаете, дона Лаис, я всю жизнь смотрела, как моя мать из кожи вон лезла, чтобы вырастить нас с братом. Даже тогда, когда отец жил с нами, я видела, как она пыталась поверить в его бредовые идеи в надежде на то, что у нас будет хватать денег, чтобы оплатить счета в конце месяца. Я понимаю, Аугусто совсем не похож на моего отца, но только он такой же, мечтатель. Я очень боялась, что он поссорится с вами, и эта его затея с агентством лопнет как мыльный пузырь. – Мерседес говорила это всё ровным, спокойным голосом.
– И ты решила покончить с агентством, чтобы Ayiycro вернулся в семью? Но ведь он был бы тогда несчастным. Как же ты этого не понимаешь, девочка? – Лаис взяла руку Мерседес в свою.
