– Ну и что? Я всё равно буду с ним встречаться.
– Боюсь, что ничего из этого не выйдет, дорогая.
– Зачем мы только пришли к тебе?! – зарыдала Патрисия и выбежала из кабинета.
...Конрадо пригласил на обед Нанду и Лаис, чтобы вместе поговорить о проблемах Патрисии. Лаис была возмущена разговором, смысл и обстоятельства которого ей в деталях передала Патрисия. Она сказала, что запрет встречаться с Уго непременно приведёт к бунту и Патрисия сбежит со своим возлюбленным при первой же возможности.
Нанда подтвердила её мнение.
Сначала обед шёл спокойно, Конрадо держал себя в руках и пытался скрыть раздражение. Лаис делала вид, что не замечает странности ситуации, когда в обеде двух бывших супругов принимает участие простенькая девчонка. Но спокойствие было взорвано упоминанием Лаис о Винисиусе.
– А какое он имеет отношение к этому делу? – возмутился Конрадо.
– Спасибо, я, пожалуй, не буду ждать десерта, мне пора в академию, – тактично сказала Нанда.
И как только она вышла, Конрадо понесло: он говорил о том, что у Лаис перемешались все ценности, раз она разрешает своей дочери встречаться с парнем из предместья и даже вмешивает в эту историю своего любовника.
– Ты знаешь, я, пожалуй, тоже не буду дожидаться десерта. – Лаис встала из-за стола.
Она приехала в академию в ужасном настроении.
– Давай рассказывай, что случилось, – сказала Рутинья. – Мне кажется, что ты убегаешь от проблем, а решить всё очень просто: тебе надо выйти замуж за Винисиуса.
Они сидели в сауне, распаренные, помолодевшие, тихо звучала музыка.
– Мой любимый Жао Жильберто, – мечтательно сказала Рутинья. – Ты помнишь наши вечеринки в колледже? Сколько воды утекло с тех пор! Мы прожили уже несколько жизней, а тебе предстоит прожить ещё одну, счастливую, с Винисиусом.
Рутинья любовалась Лаис – её смуглым телом, маленькой девичьей грудью – и думала о том, какую же жизнь предстоит прожить ей самой: останется ли с ней Родриго и как долго она сможет крутить романы с другими мужчинами.
– Ты знаешь, Лаис, Родриго познакомился в Ангре с одной моделью, и я, представь себе, везла её до Рио... А он потом повёз её домой, и я умираю от ревности.
– А почему ты не оплатила ей такси?
– Что я, сумасшедшая, что ли? Показать вид, что я ревную? У меня есть гордость!
– Вот из-за гордости и погибли мои отношения с Конрадо. Не скрывай своих чувств, Рутинья, выпускай их наружу.
– Ну, так ты выходишь за Винисиуса?
– Не знаю, не знаю. Я так боюсь разочарований.
Изабела и Лоуренсо пекли вместе пирог к приходу Аугусто. Они были счастливы, валяли дурака, обсыпали друг друга мукой, Изабела намазала нос Лоуренсо кремом, и, когда пришёл Аугусто, она и ему измазала всё лицо кремом, к его огромному удовольствию, Аугусто давно не был так счастлив.
И в разгар всей этой суматохи появился Вагнер, как тень отца Гамлета. Он был взбешён, увидев Лоуренсо, а главное – той атмосферой счастья и беззаботного веселья, которая царила в Доме Аугусто. Он схватил Изабелу за руку и резко дёрнул её к себе.
– А ну пошли домой! – злобно сказал он.
– Полегче, Вагнер, кажется, ты у меня дома и я тебя сюда не приглашал.
– Отпустите её руку! – крикнул Лоуренсо.
– Ну, ты, паршивый засранец, прислужник хозяйского сыночка, заткнись, или я выставлю тебя пинком в зад! – рявкнул Вагнер.
Изабела изловчилась и влепила ему пощёчину. И тут же получила в ответ увесистую оплеуху.
Аугусто и Лоуренсо набросились на Вагнера, и завязалась чудовищная драка: рухнула на пол деревянная бадья с мукой и миска с яйцами – дрались жестоко и беспощадно.
– Уйди, уйди отсюда! – рыдала Изабела. – Уйди, негодяй, я не хочу тебя видеть, я требую развода!
– Ты не можешь требовать того, чего у меня нет, – отвечал между делом Вагнер. Дрался он здорово. Первым он сокрушил Лоуренсо, но с Аугусто было справиться потруднее: мощный, тренированный Аугусто, несмотря на своё добродушие и мягкость, был настоящим борцом. Вагнер был изгнан из дома, вид его был ужасен: измазанный кровью, желтком, мукой, он, пошатываясь, добрёл до машины.
Но для Аугусто в этот день неприятности ещё не закончились. После того как Мерседес сообщила Диего, что его карточный долг оплатил Аугусто, Диего решил поговорить с соседом круто, ведь для него это известие было ещё и информацией о том, что это именно Аугусто запретил принимать его в «Пеликане». Он вошёл к Аугусто развинченной походкой с кривой блатной улыбочкой. Это был совсем другой Диего.
– Знаешь, парень, ты заслуживаешь порки. Ты что себе позволяешь? Ты думаешь, что ты богат, а поэтому можешь покупать людей, папенькин сыночек?
Аугусто с лиловыми фингалами, с распухшими губами, смотрел на Диего, прищурив глаза.
– Вы хотели сказать – выкупать? Ведь я вас выкупил, правда, сеньор Диего?
– Послушай-ка, мальчишка, – Диего подошёл вплотную к Аугусто, сидящему в кресле. – Не связывайся со мной, понял? В этом предместье с людьми случается всякое, я ведь могу сделать так, что ты пожалеешь, что тебя мать родила.
