Он полагал, что придется возвращаться долго, но едва развернулся, вокруг стемнело, и он чуть не расшиб лоб о деревянную дверь. Нащупал ручку и потянул на себя. Маг ждал в коридоре. Бросив взгляд на озадаченное лицо принца, поинтересовался:
— Не узнал того, что хотел?
— Скорее нет, чем да, — пожал плечами Ялмари. — Скажи, ты пробовал когда-нибудь поступать иначе? Не исполнять то, что видел?
— Пробовал, — грустно усмехнулся маг. — И не только я. Возмездие будет жестоким. Ты проклянешь тот день, когда ослушался зеркала. Кстати, с которым из них ты говорил?
— Что значит с которым? Там было одно огромное зеркало. Зеркальный коридор.
Намжилдоржи посмотрел удивленно, затем лицо озарилось пониманием:
— Ну, конечно! Как же я не сообразил… — он сделал приглашающий жест. — Пойдем. Я покажу тебе комнату, где ты можешь отдохнуть.
Ялмари внезапно почувствовал такую усталость, что расспросы о догадке мага отложил до утра.
В это же время в королевском дворце
Прошла целая неделя с тех пор, как Ялмари исчез. Первые два дня Илкер ждала его в библиотеке. Читалось теперь с трудом, мысли убегали далеко. Вместо того чтобы сосредоточиться на тексте, она снова и снова пыталась уловить звук шагов за дверью. Илкер перебрала в уме все встречи и разговоры. То ругала себя: "Какая же ты дура! Ну, с чего ты взяла, что ты ему нравишься? Что он такого сказал?" Припоминая его взгляд, прикосновения, ругала уже Ялмари: "Он действительно дал мне повод рассчитывать на что-то. А как же его слова: "В твоем присутствии я теряю голову!" Как я должна была их воспринимать?" Несколько раз она порывалась пойти в лес, но гордость брала вверх. Нет уж, бегать за ним, она не будет!
На четвертый день к радости Илкер принцесса, наконец, дала ей хоть какое-то задание. От горничной требовалось пересмотреть все платья: может, какие-то уже истрепались и не годились для гардероба принцессы. За этим занятием Илкер провела целый день — очень уж много у Эолин накопилось платьев. Щедрой рукой она определила около десятка как непригодных для носки во дворце, справедливо рассчитывая, что взбалмошная принцесса может одарить ими горничных. Пусть хоть кто-то порадуется. Сама она за этот день не выдержала и все же всплакнула. Ведь это так несправедливо: взять и бросить ее, ничего не объяснив. Если они встретятся еще хоть раз, она обязательно все выскажет. Почему не сказать правду в тот день? "Илкер, ты меня обидела, мне не нравится, когда со мной так разговаривают". Нет же, заверил: "Все в порядке. Завтра увидимся". И не пришел. Может, Ялмари так хочет проучить ее? Доказать, что любовь причиняет боль? В таком случае, она его так проучит, когда он появится! Если появится…
Пайлун, которую она утешала в печали, не проявила никакого сочувствия. Илкер по доброте душевной поделилась горем: Ялмари исчез, а та развеселилась от этого известия:
— Подумаешь! У тебя будет жених в сто раз лучше. А Ялмари этот — сдвинутый немного.
Слова неприятно задели. Лесник очень ей нравился. Впервые в жизни парень не пугал, не вызывал неприятных ощущений. До остальных дотрагиваться противно было. Неужели Пайлун не заметила, какой он замечательный? Может, она завидует?
Это отдалило от подруги. Она замкнулась в себе, машинально выполняя поручения принцессы. И хотя упрекнуть ее ни в чем не могли: она трудилась добросовестно, словно отрабатывая все дни беззаботной жизни, все же Илкер замечала, что принцесса смотрит на нее с необычным выражением на лице: то ли неодобрительно, то ли с сожалением, то ли вообще с подозрением. Но девушке не хотелось вникать в настроения ее высочества. Если бы ей сообщили, что она уволена, она бы, наверное, не расстроилась сильно. Перемены в жизни помогли бы скорее забыть Ялмари.
Вечером принцесса позвала Илкер к себе в спальню. Когда дверь в комнату горничных закрылась, Эолин взглянула на смиренно опустившую лицо Илкер.
— У тебя есть красивое платье? — поинтересовалась она.
Горничная недоуменно подняла взгляд.
— Да, госпожа.
— Принеси, я посмотрю, — скомандовала Эолин.
Когда Илкер вернулась с любимым, небесно-голубым платьем в руках, принцесса критически осмотрела его, потом горничную.
— Мы с тобой одинакового телосложения. Тебе должно подойти мое платье. Почему ты носишь голубое? К твоим волосам должно подойти золотистое.
Ничего непонимающая Илкер смотрела, как Эолин исчезла в гардеробе, и вскоре вынесла оттуда платье, которое по ее мнению подходило.
— Примерь, — тоном, не допускающим возражения, приказала она. — Нет, не выходи отсюда. Зайди в гардероб, если ты так стесняешься. Или тебе нужна помощь?
— Нет-нет, я справлюсь, — заверила Илкер, отметив про себя, что за пять лет уже научилась одеваться без горничных.
Вскоре она предстала перед принцессой в новом наряде. Эффект она произвела не тот, на который рассчитывала Эолин. Илкер раньше сообразила, что хотя они одинакового роста, но грудь у принцессы пышнее, а бедра шире. Платье с господского плеча болталось на Илкер как на вешалке, лишь в талии плотно облегая фигуру.
