– На колени, жалкие смерды! На колени перед величайшим из сыщиков!.. – неистовствовал владелец проклятого поместья.
Приказ относился к нерешительно переминающимся с ноги на ногу слугам.
– Идемте, господин, – Лумиль схватил Шамура за талию и поволок его вон. – Глубокоуважаемому детективу необходимо поспать. А вы тем временем спрячете марку.
– Марк… марочка моя! Пошли, леприконишка. Закопаем эту кровавую бумажку где-нибудь в саду. И не забудем сверху помочиться.
Меня оставили в покое. Но ненадолго.
Когда второе солнце Валибура самоустранилось с небосвода, кто-то вошел в комнату.
Я мгновенно приоткрыл глаза и попытался дотянуться до «Карателя». К сожалению, бинты опутывали меня так плотно, что рука не сдвинулась и на сантиметр.
Неизвестный приблизился к изголовью кровати и некоторое время безмолвно смотрел на меня. Затем что-то зашуршало. Таинственный убийца искал под одеждами нож? И почему это пришло живое создание, а не металлический доспех, которого я ожидал?
Длинное платье соскользнуло с белоснежных плеч и шумно расстелилось у кровати. Перед моими глазами показались манящие шары замечательных грудей. Чуть ниже – тонкая талия и слегка полноватые бедра.
– Ну что, спаситель вы наш, – шепотом проворковала Делья, наклоняясь ко мне, – пришло время отблагодарить вас.
Она юрко забралась под одеяло и схватила меня за хвост.
– У-ум, лисичка, – восторженно задохнулась девица и лизнула меня в ухо. – Обожаю лисиц!
Если загадочным убийцей была Делья, то она решила покончить со мной весьма оригинальным способом – залюбить до смерти.
– Как же я сейчас вас отблагодарю! – повторила горничная и заскочила на меня. – Даже бинты лопнут.
Бинты сумели выдержать. Меня же «благодарили» до самого утра.
Все еще покачиваясь от усталости и недосыпания, я кое-как выбрался из фитильмобиля. Дворецкий подвез меня прямо к перрону и помог войти в купе. Там мое зевающее тело, наконец, без приключений уснуло и очнулось уже вблизи Валибура.
Мимо окон, под оглушительные вопли бастарка, проносились разноцветные дома. Чем дальше от пригородов и станции «Окраиновка» – тем выше строения и тем величественней архитектура. Свет обоих валибурских солнц лениво стекал с покатых крыш на золотые и мраморные изваяния, отплясывал джигу на капотах фитильмобилей, поигрывал волнами Черного озера.
Везде царило веселье – приближался праздник Летней Лени, начинался месяц всеобщего безделья и пьянства. Одетые рабочими инструментами детишки катались на бесятах. Всюду сновали подвыпившие демоны с Тринадцати Кругов. За ними охотились одетые в зеленые косоворотки оборотни из «Правого дела». Изредка проезжали украшенные праздничными лентами кареты полицейских, пролетали пятнистые дельтапланы светлых эльфов. Широкие стадионы содрогались под топотом тысяч болельщиков.
– Давай! Бей по нему, ко-о-озел! – орали валибурцы, понося неретивого игрока в магутбол.
Привокзальная толпа слегка потрещала моими ребрами и вынесла на площадь Седого Духа.
– Руби! – восторгались молоденькие девочки из частной школы, потрясая сорванными лифчиками и юбками – на площади казнили какого-то маньяка-насильника.
По темным переулкам, разбегающимся вдаль от вокзала, играли в магические шары.
– Шухер, клыкастые! – орал кто-то, и подпольные игроки исчезали в толпе. Чтобы через какое-то время, когда полицейский фитильмобиль уезжал, вновь возникнуть на новом месте.
Поторговавшись с таксистами, я всего за валл добрался домой. Мог, конечно, сразу же ринуться в ГУпНИКИС, но решил проверить свою догадку.
Бронированная дверь встретила меня молча и не сообщила ничего интересного. Защитная магия нетронута, внутрь никто не входил. По всему выглядело, что подозрения мои напрасны, и в квартиру не проникали злоумышленники.
Но кроме магических заморочек у меня в арсенале числились еще кое-какие, более вещественные инструменты.
Я присел над порогом и тщательно его осмотрел. Как и ожидалось, тонкий рыжий волосок был отклеен и уныло провис на створке. Следовательно, кто-то все же забирался внутрь моего жилища.
«Каратель» протестующе запищал и напомнил, что его давненько не потчевали кровью.
– Подожди немного.
Я быстрым шагом влетел в кабинет и, конечно же, никого не застал. Все на своих местах, даже под бумагами остался тот же характерный пыльный след, что и несколькими днями ранее. На окне шелестела приклеенная бумага, ветерок ерошил шерстку выделанной шкуры бастарка, которая служила мне кроватью. Платяной шкаф приветливо проскрипел тяжелой дверкой.
Обследовав кабинет и убедившись, что ничего не пропало, я направился в ванную. Смыл накопившуюся во время путешествия грязь и копоть. Затем уселся за стол и водрузил на него первый из интересовавших меня стульев. В нем ничего не обнаружилось. Остались еще два предмета. И, хотя надежда уменьшилась ровно на треть, мне хотелось надеяться, что интуиция и логика меня на этот раз не подведут.
