А потом Отец устроил ее в больницу– пусть полежит, наберется сил, отоспится, отъестся. Помог ему устроить любимую его давний дружок– Дексаметазон. Его связи простирались не только в зеленых джунглях Адло, но и на Земле. Прощаясь, Рыжая попросила у Отца винограда. Мотивировала она желанием маленького сына, еще не рожденного и пока очень маленького, растущего где-то в недрах ее любимого тела.
–А щеки у тебя не треснут с винограда?– Участливо спросил Отец.
–Сашка, как ты можешь такое говорить любимой женщине?– Рыжая шлепнула его шутя по пятой точке.
–Я же за тебя волнуюсь.– Убедительно вещал он, стоя с Рыжей в комнате свиданий больницы.
–Я хочу.– Топнула Рыжая ногой.
–Ладно, я вот тоже хочу, да молчу.– Отец снова увернулся от оплеухи.– Может еще чего?
Рыжая отрицательно покачала головой.
–Виноград– уж больно реактивная пища, задохнешься потом.– Спросил он.
–Не задохнусь, не бойся.
–Как не бояться, еще и сына отравишь. Я знаю, с винограда тяжелый выхлоп. К бабке не ходи.
–Иди уже.– Легонько толкнула Отца Рыжая к выходу.
–Я тебя люблю.– Сказал Отец.
–И я тебя люблю.
–Я первый сказал.
–Я первая подумала.
Они обнялись, поцеловались, еще раз обнялись и снова поцеловались. Отец ущипнул ее за выпуклость, которую у Рыжей он почитал больше всего. Она его еще раз шлепнула. Потом они обнялись и поцеловались.
–Я тебя люблю.
–Нет, это я тебя люблю.
И Отец пошел за виноградом, скользнув в черную гладь выхода. Они договорились, что Отец придет завтра. Так они виделись в последний раз.
На другой день, сотворив виноград в органическом синтезаторе, Отец захватил заветный кулек и пошел на свидание к любимой. Он думал: зачем ей виноград? Каждая больничная палата оснащена стойкой органического синтезатора. Неужели она сама не смогла себе синтезировать виноград? Или это– прихоть беременной женщины, которой доставило удовольствие наблюдать за исполнением первого ее желания? Отцу это никогда не узнать.
С кульком в руках он вернулся в больницу. Рыжей не было на месте. Интерком молчал. Он пробрался в ее палату. Рыжей не было. Ему пришлось выслушать мнение медицинского персонала о своей особе, которое оказалось к вящему удивлению Отца неутешительным. В конце тирады медицинская сестра сообщила новобрачному, что его суженая убежала ненадолго к маме. Отец решил не дожидаться любимую в казенном доме и обратился к средствам связи.
Когда на экране телевида показалась злобная физиономия маман, Отец спросил относительно местоположения Рыжей. Та в коротких и хлестких, как вожжа, выражениях объяснила куда ему следует пройтись.
–Где она? Не доводите до греха, ответьте.– У Отца от злости сжались кулаки.
–В … В больнице, где ж ей быть. Сам ее туда утолкал, маниак.– Ехидно усмехнулась маман.– Дура, стольким женихам ради тебя отказала.
–Нет ее в больнице, мне сказали, она к вам пошла, -скрипел зубами Отец.
Он разговаривал с телевида, устроенного в комнате свиданий, и можно было предположить, что его слышит, по крайней мере, половина больницы.
–Нет и нет. Вам в калашный ряд и хода нет.– Добавила маман, поблескивая слюной в уголках рта.
–Это типа вы на face намекаете?– Спросил Отец.– А сами то смотрелись в зеркало?
–Все, не звони больше, видеть тебя не могу.– Сказала маман, и синий логотип оператора навсегда скрыл милый лик его горгульи.
Больше он никогда не видел злобную маман. Никогда больше ему не довелось увидеть и Рыжую. Эти две амазонки поместили распоряжение в базе, запрещающие доступ в дом и доступ связи Отцу с любого терминала выхода и телевида. На частые звонки с разных мест сухой баритон компьютера твердил, что ему, Отцу, отказано в доступе. Каждый выход пропускал Отца через себя не перемещая, стоило было ему заказать конечную станцию– Рыжую. В оперативной группе она не появлялась, где Отец стерег ее дни напролет. Видимо она из дома выходила в базу, для работы с группой аналитиков.
Выходя в базу, Отец не мог соединиться с ней ни в каком виде, даже пускаясь на ухищрения. Лишь смешил соглядатаев, парящих в просторах электронной всеведущей базы, да заставлял девиц, любительниц любовных сериалов, внимательно слушать его стенания. Просьбы и требования к Рыжей выйти на связь он иногда сдабривал ухоженным среднерусским диалектом, чем вводил в краску несносных девиц и восхищал рафинированную молодежь.
А когда он понял, что Рыжая больше не его, что она по-настоящему никогда его не была и никогда впредь не будет, он провел ближайшую неделю в запое, за это время он похудел и сам, и заставил похудеть Пиначета. Ему пришлось воскресить из небытия Нюру, которая, по известным причинам, не заметила своей долгой отлучки. Когда же она ему надоела, Отец заставил всезнайку Басмача стереть ее вновь.
