Еще недавно бывший сотрудник полиции Сергей Ерохин работал охранником в магазине и с тоской вспоминал бросившую его жену Ларису. Но на смену черной полосе пришла белая — он получил престижную и хорошо оплачиваемую работу в банке. Однако Сергей знал, что там творятся грязные делишки — недавно из Невы было выловлено тело человека, следы убийц которого вели именно в этот банк. А потом непосредственный руководитель дал Ерохину задание организовать преступление…
Прогремел охрипший от старости будильник.
Звук был такой противный и громкий, что Сергею спросонья показалось, что за стеной работает перфоратор. Ерохин открыл глаза и вскочил возмущенный: причем так стремительно, что непонятно было, что он сделал сначала — поднялся с кровати или открыл глаза.
Будильник лежал на прикроватной тумбочке циферблатом вниз, гремел и подпрыгивал, словно пытался подняться и встать на свои металлические ножки. Но это ему не удавалось уже года два с того времени, когда одна из ножек отвалилась от злобы, разрывающей изнутри и заставляющей механизм еще громче орать от боли и ненависти ко всему человечеству.
Сергей поднял будильник и взглянул на циферблат, на котором красовалась эмблема Московской олимпиады, — половина девятого. Прежде он так поздно не просыпался — тем более с помощью будильника. Но прежде и жизнь была другая. Тогда глаза сами собой открывались ровно в семь утра, потом зарядка: наклоны вперед с касанием ладонями пола, полсотни приседаний, потом столько же отжиманий, раскачивания на полушпагате для растяжки и пара минут боксерского поединка со своим отражением в зеркале шкафа-купе.
Лариса смотрела на него, лежа в постели, и улыбалась.
Он спешил в душ, а жена на кухню, чтобы сделать для него яичницу или сварить сосиски с макаронами.
В восемь тридцать он уже был в отделе, проверял оперативные сводки по городу и району, рассматривал ориентировки, после чего проводил небольшое совещание с сотрудниками убойного, который возглавлял. Хотя он не был начальником, а только исполняющим обязанности. Исполнял обязанности почти три года, устал спрашивать, когда его утвердят, заранее зная ответ: пока он старший лейтенант и по штатному расписанию не может занять эту должность, а вот когда Ерохину присвоят капитана — тогда сразу. А представление на очередное звание в управление кадров начальство почему-то отправлять не спешило.
Но других претендентов не было.
Однажды из главка прислали не очень молодого майора, который приходил на работу к десяти, совещаний не проводил, а подчиненным даже руки не протягивал для приветствия.
Сергей делал всё то же, что и раньше, а майор в конце каждого дня его материл. Новое начальство появилось в понедельник, а на той же неделе — в пятницу внезапно исчезло.
Точнее, майор вышел из кабинета около пяти дня, а в полночь в одном баре сработала кнопка тревожной сигнализации, куда тут же вылетела группа захвата вневедомственной охраны.
Новый начальник убойного отдела стоял посреди зала, размахивая пистолетом. На полу лицами вниз, прикрывая затылок ладонями, лежали бармен и посетители, которым майор приказывал его уважать.
Увидев людей в касках и бронежилетах, он произнес устало:
— Пакуйте всех и ко мне в отдел быстро! Я допрошу каждого…
Так Ерохин снова стал исполняющим обязанности. И процент раскрываемости его убойного был лучшим среди всех отделов полиции города.
Но это было уже очень давно, почти пять лет назад…
Сергей вышел в коридорчик, посмотрел в сторону кухни и увидел сидящую за столом тетку.
— На работу не опоздаешь? — поинтересовался он.
— Так сегодня суббота — выходной. А разве ты сегодня работаешь?
Ерохин кивнул и, уже зайдя в ванную комнату, соврал:
— Сегодня совещание в полдень, смотаюсь туда, а потом свободен до понедельника.
На самом деле никакого совещания не предвиделось: его вызвал заместитель директора охранного агентства по кадрам. Вызвал не сам, а приказал сделать это секретарше, которая предупредила:
— Будут решать ваш вопрос, Ерохин, потому что вы уже всех достали.
— Что я еще сделал такого?
— Да вы сотрудника универсама избили.
Теперь он чистил зубы и глядел на свое отражение. Смотрел и думал, что к этому заму по кадрам можно не ходить вовсе: его в любом случае уволят, а так еще и выскажут много чего неприятного, обидного и несправедливого.
Уволят наверняка, потому что понижать в должности уже некуда, а потому сегодня можно не бриться. Но если этого не сделать, то тетка наверняка догадается, что никакого совещания не предвидится.
Пенка для бритья закончилась, баллончик ничего не выдал, кроме хрипа, пришлось намыливать щеки и шею мылом. Лезвие было тупое, а из зеркала на Ерохина смотрел незнакомый ему озлобленный человек, которому тридцати семи лет никто бы сейчас не дал — сорок пять в лучшем случае. Но после окончания бритья возраст странным образом вернулся.
Сергей вышел из ванной комнаты и прошел на кухню. Сел за стол; тетка подвинула ему тарелку с котлетами и пюре.
— Да я как-то отвык есть по утрам, тетя Нина, — произнес он.
— Какая я тебе тетя?! — возмутилась женщина. — Я всего на двенадцать лет тебя старше. То есть почти на двенадцать. Сколько раз тебе повторять: называй меня просто Нина.
— Хорошо, Нина, — кивнул Ерохин.
И начал с пюре.
Сестра отца сидела напротив и рассматривала его.
— Ты ведь на своей работе какой-то начальник? — поинтересовалась она.
