– Придешь маскировать школьную крышу?
Угву знал, что армейский подрядчик бесплатно прислал рифленое железо, чтобы перекрыть сорванную крышу начальной школы, а добровольцы маскируют ее пальмовыми листьями. Но сам он туда не собирался.
– Приду.
– Тогда до встречи.
– Пока. – Угву дождался, когда Эберечи повернула к дому, чтобы еще раз полюбоваться ее попой.
Вернулась Оланна с пустой корзиной, прочла записку профессора Эзеки, улыбаясь уголком рта.
– Да, мы только вчера узнали, что он и есть новый директор. Записка в его духе.
Записку Угву прочитал: «Оденигбо и Оланна, заскочил поздороваться. На той неделе зайду еще, если позволит нудная должность. Эзека», но все равно спросил: «Почему, мэм?»
– Видишь ли, ему всегда жилось чуточку лучше, чем всем остальным. – Оланна положила записку на стол. – Профессор Ачара обещал достать нам книги, скамейки, классные доски. Многие женщины согласились уже со следующей недели присылать к нам детей на занятия. – Она светилась радостью.
– Это замечательно, мэм. – Угву переминался с ноги на ногу. – Пойду маскировать школьную крышу. Когда вернусь, приготовлю Малышке еду.
Оланна вздохнула – она постоянно боялась, как бы его не угнали в солдаты.
– Думаю, надо помогать в таких делах, мэм, – прибавил Угву.
– Конечно, иди. Только осторожней.
Угву сразу заметил Эберечи среди остальных. Люди разбирали ворох пальмовых листьев, обрезали их, связывали и передавали мужчине, стоявшему на деревянной лестнице.
– Сосед! – обрадовалась Эберечи. – Я тут всем рассказываю, что твои домашние знакомы с самим директором!
Угву с улыбкой поздоровался со всеми. Кругом забормотали: «Добрый день, нно,
– Представь, каково жить в таком месте, – прошептала Эберечи, наклонившись к Угву. – А теперь, когда взяли Абакалики, сюда еще больше людей придет. С жильем стало совсем плохо. Те, которые работают в директоратах, и вовсе спят в машинах.
– Верно, – согласился Угву, хотя точно не знал, правда ли это. Ему нравилось, что Эберечи разговаривает с ним запросто, как со старым приятелем. В одном из классов включили радио: доблестные солдаты Биафры завершали операцию по очистке захваченной территории от врага – название сектора Угву не расслышал.
– Наши ребята задали им жару! – улыбнулась женщина, которая толкла дынные семечки.
– Баяфра победит, это написано Богом на небесах, – сказал мужчина с бородой, заплетенной в тощую косицу.
Эберечи, прыснув, шепнула Угву:
– Деревенщина. Даже не знает, как называется его страна. «Баяфра»! – передразнила она.
Угву засмеялся. В пальмовых листьях кишели толстые черные муравьи, Эберечи взвизгнула и глянула на него беспомощно, когда один заполз ей на руку. Угву смахнул его. Кожа у Эберечи была теплая, чуть влажная. Эберечи, видно, хотелось, чтобы Угву до нее дотронулся, – не похожа она на тех, кто вправду боится муравьев.
У одной из женщин к спине был привязан малыш. Поправив перевязь, в которой он сидел, она заговорила:
– По дороге с рынка мы узнали, что враги заняли перекресток и обстреливают деревню. Домой не попасть, мы развернулись и побежали. У меня осталось только это покрывало, блузка да выручка за перец. Я не знаю, что с моими детьми, – у меня еще двое старших, я их оставила дома, когда пошла на рынок. – Она заплакала. Слезы моментально залили лицо, их внезапность потрясла Угву.
– Хватит, женщина, – бросил мужчина с заплетенной бородой.
Беженка не унималась. Вслед за ней заплакал и ребенок.
С охапкой пальмовых листьев в руках Угву остановился по пути к лестнице и заглянул в один из бывших классов. Всюду кастрюли, циновки, жестяные ящики, бамбуковые кровати – казалось, комната всегда служила пристанищем для тех, кому некуда больше податься. Женщина с младенцем, привязанным к спине, мыла в кастрюле с грязной водой очищенные клубни маниоки. Личико у ребенка было сморщенное. Угву чуть не задохнулся: вонь стояла ужасная. Несло выгребной ямой, прогорклыми вареными бобами и тухлыми яйцами.
Задержав дыхание, Угву вернулся к вороху пальмовых листьев.
– Наш город никогда не сдался бы, не будь среди нас диверсантов! – заявил мужчина с бородой-косицей. – Я был в народном ополчении и знаю, сколько мы обнаружили. – Он умолк и обернулся на крики мальчишек, игравших посреди школьного двора в войну. Всем лет по десять-одиннадцать, на головах – банановые листья, в руках – бамбуковые стебли вместо винтовок. Самая длинная винтовка принадлежала командиру биафрийцев – рослому скуластому пацану.
– Вперед! – крикнул он.
Мальчишки двинулись ползком.
– Огонь!
Швыряя камни, с винтовками наперевес, бойцы ринулись в атаку.
Бородатый захлопал в ладоши:
– Молодцы, ребята! Дай им в руки оружие – и они прогонят врагов.
Со всех сторон раздались аплодисменты и одобрительные возгласы. О пальмовых листьях на время забыли.
