Со второго этажа к сопровождающим мы спускались за старшим Даром, облачившимся в роскошный бархатный кафтан с золотой канителью и даже камзолом. На его широкой груди красовалась толстая золотая цепь с печатью Главы Торговой гильдии Надаля.
У крыльца нас ждали не менее тридцати риирцев. И Хейго! Хотя по правилам, должен был встречать у входа в храм. Но кто темному указ? Разве он мог свою половинку оставить в толпе людей одну? Да и кому придет в голову, что один из черных плащей — сам жених.
Увидев меня, жених от неожиданности, а может, волнения материализовался. Его глаза восхищенно вспыхнули ярким, жадным голубым пламенем, затем начали стремительно темнеть. Удивительно, но окружающие люди не испугались проявлений Тьмы. Видно, в доме Даров давно привыкли к гостям-иномирцам.
В следующее мгновение Хейго стоял вплотную ко мне. Словно одержимый, провел пальцами по моему лицу, жмурясь от удовольствия. А потом тихо прошелестел:
— Сегодня… уже сегодня… — Наверное, мысли вслух. — Ты прекрасна, Оли… И моя!
— Я помню, — польщенно шепнула ему на ухо.
Внутри начали разливаться загадочное тепло, томление, голод и… вожделение. Я облизнула вмиг пересохшие губы, наконец догадавшись, чего сегодня ждет Хейго, и хрипло попросила:
— Возьми себя в руки, родной.
— По каретам! — громыхнул Дар.
— Мы на свадьбе принцессы, лар Дар, не забывайте, — укорил главу торговцев князь Мортан — высокий поджарый пожилой южанин.
В отличие от купца Дара, князь оделся в строгий, но дорогой кафтан из тяжелого голубого шелка с красной лентой через плечо, вышитой рунами, — символом власти. За ленту, подобную этой, в южных княжествах аристократы готовы перегрызть горло сопернику. На мой взгляд, смотрится она внушительнее, нежели золотая цепь Дара.
Отец Тьяны жестом приказал отворить высокие парные двери своего дома, приглашая всех к выходу. Затем ответствовал князю:
— Уж поверьте, ваша светлость, свадьба пройдет по обычаям Надаля, и даже глухой услышит о ней!
От волнения кружилась голова. Шейго, стоявший за спиной Тьяны, выслушав тестя, смешно поднял глаза горе и поморщился, насторожив меня. Надо же было разузнать о свадебных обычаях северян сразу после того, как Хейго перенес нас в дом Даров. Они встретили так радушно, что в водовороте приготовлений я забыла поинтересоваться.
Во дворе Лилия, Тьяна и я оказались в окружении темных. Яркое солнце слепило, заставляя жмуриться. Здесь, на севере, лето не бывает жарким, как на моей родине. Более мягкое, ветреное. Но какое же счастье попасть в лето и впитывать солнце всем телом!
Меня поразило огромное количество нарядных женщин, окруживших полдюжины открытых карет, украшенных цветами. Старший Дар с князем и нарядными супругами выехали на первой карете, следом за ними — мы с Лилией и Тьяной. Далее следовали братья моих подружек и остальные родственники. Великолепные лошади, тоже украшенные цветами и лентами, медленно шли в сопровождении риирского караула. Позади и сбоку двигалась галдящая, разноцветная женская толпа.
Стоило процессии выехать за ворота поместья на тракт, воздух разорвал жуткий звук — женский плач… Вздрогнув от испуга, я судорожно осмотрелась: что случилось?! К плачу добавились резкие звуки скрипок, словно кто-то рвал струны. Усмехнувшись, Тьяна успокаивающе положила ладошку мне на руку:
— Испугалась! Не нервничай. Это свадебный обычай такой: провожая невесту в другой род, женщины клана рыдают. Чем громче, тем лучше — значит, девушка ценная и достойная. Вот!
— По-моему, они себе еще и помощниц пригласили, — буркнула Лилия, слегка поморщившись.
Тем временем плач превращался в надрывный вой. А карету начали засыпать черными цветами, будто одних риирцев в черном мало. Чем я не преминула поделиться:
— У меня ощущение, что это не свадьба, а похороны!
Лилия захихикала, пряча улыбку в платочке:
— Ничего, сейчас подальше отъедем, и затихнет.
Зря я на это надеялась. Как только вой стих, сопровождающие свадебную процессию женщины затянули не менее жалобную песню. А так как к ним по мере приближения к городу присоединялись новые и новые «певицы», вскоре я чувствовала себя оглохшей и уставшей от «музыкального» сопровождения.
Наконец подъехали к празднично убранному цветочными гирляндами столичному Храму Всем Богам Эйра, возле которого нас встретили жрецы. К моей радости, заунывная песня оборвалась. В руки к Хейго я почти рухнула, с облегчением признавшись:
— Я представляла свою свадьбу более счастливым событием, чем это.
— А я мечтаю о том, что будет после нее. И тебе советую, — проказливо отозвался он.
Жрец на ступенях храма замер едва не со скорбным лицом. Недовольно окинул взглядом риирцев, на мне его взгляд немного потеплел, на старшем Даре стал жарким и благодарным. Дальше мы слушали хвалебные речи темным, спасшим людей от «белой напасти», и мне, слабой женщине, свершившей подвиг. Хорошо говорил, проникновенно, даже неудобно стало. Затем воздал за особые заслуги роду Дар и князьям Мортан, вырастившим достойных дщерей. Истово благодарил богов. Я воспряла духом и внимала, мысленно посылая высшим свое «спасибо».
